Нгоньяма желтогривый

Нгоньяма почуял острый запах дикой кошки, но у цесарок чувство обоняния было не развито; только острое зрение и чуткий слух предупреждали их об опасности. Не видя и не слыша притаившегося врага, птицы все ближе подходили к зарослям камыша в конце лужайки.

В камышах послышался легкий шорох, и Нгоньяма разглядел вздрагивающий хвост дикой кошки. Почему-то вид этого хвоста подействовал на него раздражающе. Смутно он вспоминал, что дикая кошка нанесла ему какое-то оскорбление.

Он не выдержал и зарычал.

Вслед за цесарками он углубился в лес и пошел по знакомой тропе. Дойдя до того места, где накануне лежало бревно, он остановился.

На него нахлынули какие-то смутные, неприятные воспоминания: что-то здесь случилось, на этом самом месте, но что именно – он не помнил.

Он почуял запах человека и ощетинился. Да, человек имел какое-то отношение к его смутной тревоге… Человек и еще что-то… Да, живое бревно! Но сегодня бревна не было.

В ветвях деревьев раздался шорох. Быстро подняв голову, он увидел дикую кошку, увидел и бревно, висевшее над его головой. К концу бревна была привязана веревка, охватывавшая сук и спускавшаяся к краю тропинки. Здесь крючком она прикреплялась к вбитому в землю колышку. А крючок был привязан к палке, лежавшей поперек тропы.

Нгоньяма осторожно перешагнул через палку, посматривая искоса на бревно и на кошку.

Снова Нгоньяма успел сделать прыжок, который спас ему жизнь. Когда он осмелился подойти к бревну и обнюхать его, ему ударил в нос резкий запах человека. С тех пор дикие кошки, бревна, цесарки и звериные тропы стали связываться в его представлении с человеком и чем-то страшным…

Глава IV.

– Хо! – Старый Махамба присел на корточки и костлявой рукой шлепнул себя по губам.

– Хо! – повторил он.

Об этом нужно было подумать. Два раза лев – один и тот же лев – испортил западню, расставленную для буйвола. Ведь не простая же это случайность? Э, нет! Такое нелепое объяснение Махамба презрительно отбросил. Тут что-то неладно. По-видимому, это было предостережение.