Рыцарь курятника

На нем был костюм зажиточного мещанина в полутрауре: сюртук и панталоны из черного сукна, жилет и чулки серые шерстяные, галстук белый – и все это без притязаний на щегольство.

Единственной странностью в этом костюме была узкая черная лента, надетая на шею, ниспадавшая на грудь и имевшая на конце пучок черных перьев индийского петуха, перевязанная красным шерстяным шнурком.

Хотя этот человек ужинал один, но, вероятно, в зале ожидали еще и других гостей, потому что с каждой стороны стола находилось по три прибора, еще не тронутых никем.

Посреди стола стояла большая корзина со множеством яиц разной величины. Корзина имела семь отделений: в первом лежали яйца белые с черной полоской вдоль и красной полосой поперек; во втором отделении лежали яйца с позолоченной скорлупой; в третьем – яйца, скорлупа которых была покрыта охрой; в четвертом – яйца маленькие и желтые, как маис; в пятом лежали большие яйца со светло-зеленой полоской, усыпанной золотыми звездами; в шестом – яйца совершенно черные.

Число яиц в отделениях было неравным; больше всех лежало в пятом отделении, то есть в третьем слева от первого.

Первое находилось напротив прибора, занимаемого ужинавшим. Каждое отделение находилось напротив одного из приборов. Таким образом, перед человеком в черном костюме было отделение с белыми яйцами со скрещенными черной и красной полосками. Перед каждым ужинавшим стояли тарелки и стакан. С каждой стороны стакана стояла бутылка странной формы, а за стаканом – небольшой насест вроде детской игрушки, сделанный точно так же, как подвижной насест в курятнике; на этом насесте красовался маленький индийский петух, сделанный с удивительным искусством, с эмалевыми глазками.

Перед каждым из свободных приборов находился такой же насест, но пустой. Между насестами и корзиной с яйцами было широкое пустое пространство, занятое большим блюдом, содержимое которого человек в черно-сером костюме поглощал с аппетитом.

В ту минуту, когда женщина, смотревшая на улицу, вошла в залу, ужинавший, отрезая себе огромный кусок хлеба, спросил:

– Ну что?

– Ничего, – отвечала женщина.

– Как? – продолжал ужинавший, не поднимая глаз от тарелки. – До сих пор никого?

– Никого.

– Значит, сегодня я буду ужинать один?

– Ты жалуешься на это, Индийский Петух? – спросила женщина, снимая крышку с горшка.

– Ты же знаешь, что я никогда не жалуюсь, Леонарда, когда ты готовишь.

– Индийский Петух, берегись! Если ты чересчур растолстеешь, сам сгодишься на жаркое.