Филипп Август

Каждый из них проезжал мимо галереи, где сидели король и королева, кланялись, опуская копье, и Агнесса спрашивала иногда у своего супруга имена рыцарей, не известных ей или которых она не могла узнать под опущенным забралом.

– Это кто, Филипп? – спросила она, когда проехал рыцарь с фигурой дракона на шлеме и в красном шарфе. – Как грациозно управляет он лошадью!

– Это Шарль де Турнон, благородный рыцарь, прозванный Красным Графом. А вот Гийом де Макон, моя прелестная дама, – прибавил король, улыбаясь, – с лентой на доспехах и с розой на шлеме, из любви к вам.

– Противный рыцарь! – сказала Агнесса. – Он мог бы выбрать другую даму, какая мне нужда до его любви? А это кто?

– Знаменитый Ги де Куси, рыцарь очень храбрый. Если молва не преувеличила, мы увидим, что все склонится перед его копьем. Но его товарищ составил себе в Палестине такую же репутацию. Это граф Тибо д’Овернь.

В этот миг Филипп устремил на королеву взгляд, в котором проглядывали и ревность, и беспокойство.

Но лицо Агнессы не выразило ничего такого, что могло бы испугать ее супруга.

– Граф Тибо д’Овернь, – сказала она с радостным удивлением, но без замешательства. – Я его знаю! Он провел несколько месяцев при дворе моего отца, отправляясь в Палестину. – Королева помолчала и прибавила с нежной улыбкой: – От него услыхала я в первый раз похвалы моему Филиппу. Я была тогда очень молода, но этого не забыла. Увы, – продолжила она через минуту, – этот граф д’Овернь был искренним другом моего брата Альберина, который был убит под стенами Иерусалима и который был мне так дорог.

«Сумасшедший солгал, – думал Филипп, смотря на Агнессу, глаза и лицо которой сияли любовью и чистосердечием. – Да, он солгал!»

Желая загладить холодность, которую в это утро он выказал Тибо, Филипп отвечал на его поклон любезным наклонением головы.

– Возможно ли, чтоб это был граф д’Овернь? – вдруг вскричала Агнесса тоном сострадания, который заставил короля нахмурить брови.

 – Я не узнала бы его. Тогда это был молодой человек, исполненный жизни и здоровья, а теперь он бледен и худ как привидение. Какая ужасная страна, должно быть, эта Палестина! Обещайте мне, Филипп, никогда туда не возвращаться, какой крестовый поход ни проповедовали бы. Обещайте это мне.

– Непременно обещаю, Агнесса. Одного раза в жизни довольно. Притом, не стоит труда отыскивать битвы так далеко, они найдутся и в моем королевстве.