Рекрут Великой армии (сборник)

Я бежал к лесу самой кратчайшей дорогой и был уже совсем близко, как вдруг перед опушкой увидел громадную яму – из нее крестьяне брали глину для построек. В ней было футов двадцать ширины и сорок-пятьдесят длины. От дождя края ямы сделались скользкими. Сзади все громче слышался лошадиный храп; от страха у меня волосы встали дыбом, и, не раздумывая долго, я сделал прыжок. Прыгая, я поскользнулся и упал, шинель завернулась почти что мне на голову. Когда я поднялся, то увидел, что в яме находится еще один солдат.

Он тоже пытался перепрыгнуть и упал.

В это мгновенье два гусара на всем скаку влетели в яму. Один из них, весь красный, с проклятиями ударил саблей моего товарища. Он размахнулся для второго удара, но я вонзил ему в бок свой штык. Другой гусар нанес мне удар по плечу, и не помешай погон, он рассек бы меня надвое. Он хотел пронзить меня, но, к счастью, в это мгновенье раздался выстрел и пуля пробила ему голову.

Я оглянулся и увидел одного из наших, стоявшего по колено в глине.

Он слышал крики гусар и храп лошадей и, чтобы понять, в чем дело, подошел к самому краю ямы.

Он протянул в яму ружье, чтобы помочь мне выбраться. Я вылез и пожал солдату руку:

– Вы спасли мне жизнь… Как ваше имя!

Он отвечал, что его зовут Жан-Пьер Венсан. После я много раз мечтал встретить этого человека, чтобы оказать ему какую-нибудь услугу. Но более я его не видел.

Скоро подбежали Пинто и Зебеде. Зебеде мне сказал:

– Нам еще раз повезло с тобой, Жозеф. Теперь нас, пфальцбургцев, осталось всего двое.

Клипфеля только что изрубили гусары.

– Ты видел это? – спросил я, бледнея.

– Да. Он получил больше двадцати ударов и все время кричал: «Зебеде! Зебеде!»

Через минуту он добавил:

– Ужасно слышать, как старый товарищ детства зовет на помощь, a ты не можешь ему помочь… Было уже поздно, они окружили его…

Нам стало грустно. Вспомнилась родина. Я подумал о старухе-матери Клипфеля и об ее горе.

До самой ночи мы сидели, спрятавшись в лесу, и отстреливались от пруссаков.

Мы не позволяли им войти в лес, но они не дали нам выйти из-за деревьев. Наша перестрелка напоминала жужжанье пчелы среди бури. Ведь в это же самое время палило полторы тысячи пушек и сражалось несколько сот тысяч человек.

Поздно вечером мы получили приказ отступить. В этот день наш батальон потерял шестьдесят человек.

Была уже ночь, когда мы двинулись. Мы должны были перейти на другую сторону реки. Небо было покрыто тучами.