Потерянный рай

Прислонившись к ореховому дереву, я едва устоял на ногах; пытался отдышаться, успокоить взбесившееся сердце и проглотить слюну, и все же меня вывернуло наизнанку.

Едва мой желудок освободился, я осознал всю горечь происходящего. До сих пор я был озабочен подобающим течением церемонии, но теперь она близилась к финалу, и этот финал меня ужасал: Нура стала женой Панноама!

Колдун протянул новобрачным две глиняные кружки – Нура и Панноам разбили их, и это означало, что они порывают со своим прошлым.

Я не смог сдержать слез и, отвернувшись, увидел за спиной Маму: она стояла прислонившись к дубу – бледная, изможденная и опустошенная.

Нам незачем было говорить. Горе у нас было общее.

Мне хотелось отвлечь ее льстивыми заверениями; но Мама была непохожа сама на себя. Всегда милая и оживленная, она умела так выигрышно подать свою полноту и так горделиво носила украшения; теперь же она походила на собственную карикатуру: то была отяжелевшая, горестная и поблекшая матрона, утратившая вкус к жизни.

Она машинально протянула мне флягу:

– Хочешь выпить?

По ее невнятной речи я понял, что она уже изрядно приняла на грудь.

Я взял флягу и воскликнул:

– Конечно! Чего еще желать!

– Нечего! – икнув, подтвердила она.

Я сделал добрый глоток. Черничное вино согрело меня. Мне сразу полегчало. Она кивнула:

– Пей на здоровье! У меня этого добра полно.

Она хохотнула, пробормотала что-то невнятное и заключила:

– Все равно я первая жена вождя.

Я еще раз глотнул вина и указал на маячившую вдали фигуру отца:

– Как по-твоему, Панноам ждет нас?

– Как же! Нужны мы ему! Отсюда хорошо видно, верно? Ты же видишь старика, который взял молодую!

– Ну да!

– Правда, отсюда плохо видно, что он безногий калека.

Она выхватила у меня флягу и припала к ней.

– Странная девчонка! Выйти за хромого старика… Я в ее годы отказалась бы.

Я промолчал; по обычаю, Маму выдали замуж, не спрашивая ее мнения.

Она продолжала выплескивать обиду:

– Я никогда не согласилась бы стать второй женой! Никогда! Делиться с кем-то! Да и теперь делиться не собираюсь.