Шпион для Германии

Она часто смеялась, – как же это хорошо, когда женщины смеются! Только сейчас я почувствовал себя действительно свободным, а ведь еще утром находился в следственной тюрьме Нью-Йорка в обществе воров, убийц и сутенеров. Итак, я свободен, жив и еду домой!

Домой, в Германию!

– А вы танцуете? – спросила она.

– Нет, – ответил я и хотел было объяснить причину, но так и не сумел подобрать нужных слов.

– Я так и думала, – сказала дама.

В баре мы пробыли еще с полчаса, после чего я направился в свою каюту. Заснуть я не мог, хотя меня и не поднимали, как обычно, каждые два часа для переклички.

Возвратившись на палубу, я дышал полной грудью соленым морским воздухом. Я попытался подсчитать, в который уже раз пересекал Атлантику, но сбился со счета. Абвер в течение долгих лет оплачивал все мои поездки, я же лишь менял чемоданы, страны, одежду и имена. Путешествуя специальным авиарейсом, в дипломатическом вагоне поезда или в отсеке подводной лодки, выделенной в мое распоряжение, я был то полковником, то генералом, то шведом, то американцем.

Задания с каждым разом становились все сложнее и ответственнее. Вплоть до того, что некоторые из них были попросту безрассудными. И таким образом, шел я по дороге, ведущей в ад.

Никому еще не удавалось пройти ее безнаказанно…

После возвращения в каюту мне все же удалось уснуть. Но сон мой не был безмятежным: я, сам того не желая, вспоминал мельчайшие подробности своей последней агентурной поездки. Вспоминал, как по прибытии в Берлин доложился начальнику второго отдела главного управления Мюллеру.

У него было розовое, почти круглое лицо, ухоженные руки, и от него пахло хорошим одеколоном. Разговор он начал, с трудом подыскивая слова:

– У меня тяжело на душе. Вероятность того, что вы пойдете на дно вместе с подводной лодкой, – девяносто процентов. С такой же долей уверенности можно сказать, что вас схватят при высадке на берег. Да и вероятность провала при выполнении задания ничуть не меньше. Прикиньте сами свои шансы: всего один на тысячу.

– Я это уже сделал, господин полковник, – произнес я.

– Я не буду в большой претензии, если вы возвратитесь с полдороги и доложите, что дело провалилось. Вы понимаете меня, Гимпель?

– Понимаю, и очень хорошо, господин полковник.

– Капитан Майер проводит вас до самого порта. Не знаю, что еще могу для вас сделать… Вся эта история – бред сумасшедшего, столь же безумная, как и сама война. Н-да…

Он пожал мне руку, отвернулся и стал смотреть в окно.