Дар Прозерпины

Ровно до тех пор, пока, выбежав из кафе, его не окликнул Подольский. «Что ему-то еще понадобилось?» – успел подумать Фрумкин, прежде чем Виктор подскочил к нему и сунул почти под нос руку для приветствия. Почтальон быстрым движением пожал ее и собирался продолжить путь, но Виктор пошел рядом, будто так и надо, и даже вступил в разговор:

– Куда спешишь, Лёва?

– Срочное поручение.

– Срочно-е, – протянул Подольский, – от кого, если не секрет?

– Секрет.

– Вот как? Тогда ты просто обязан мне рассказать, от кого, ты ведь знаешь, я секреты обожаю.

– Поэтому и не скажу. И, вообще, извини, я тороплюсь.

– Что это за дело такое спешное, которое мешает пять минут поболтать со старым знакомым?

– Ну, Виктор, я же сказал, мне надо доставить письмо на другой конец города.

– И ты так спешишь из-за письма?

– Да, спешу, потому что письмо-то необычное.

– А что в нем такого?

– Оно без адреса.

– Не может быть? – ахнул Подольский, сразу заинтересовавшись новостью.

– Я тоже раньше думал, что не может, но вот, видать, стали письма без адреса посылать.

– Не верю, покажи!

Фрумкин понял, что сболтнул лишнего, и, чтобы поскорей отвязаться от Виктора, который и мертвого мог заговорить, нехотя извлек письмо из внутреннего кармана служебного пиджака.

Почтальону в последний момент пришла мысль, а не послать ли Подольского куда подальше с его расспросами, но передумал. Зачем ссориться по пустякам с человеком? Лев знавал за Виктором особенность беспричинно совать нос в чужие дела.

Но ведь у каждого свои недостатки…

Письмо словно сопротивлялось, странным образом противилось тому, чтобы показаться на свет божий. Ой, как ему не хотелось быть извлеченным из кармана пиджака! Оно словно прилипло к руке почтальона, когда тот дотронулся до него. Фрумкин вспомнил взгляд, которым на него посмотрел Иванов, когда передавал конверт, и опустил веки. В это мгновение в его голове, как наяву, всплыл образ Ивана Ивановича, который зыркнул почтальону прямо в глаза, а точнее – прямо в душу.

Глядел пристально своими черными, даже не черными, а черно-бездонными глазами, словно в них открывался иной мир, подземный ли, бескрайний или небесный. Зовущий, манящий, но холодный и звонкий. Фрумкин очнулся и заметил, что холодный пот предательски проступил на спине и на лбу крупными каплями. Он смахнул влагу с лица и извлек, наконец злосчастный конверт.