Дневник Энрида Борисовича Алаева. Том 2

Теперь тем для бесед и споров было более чем достаточно. Женька был моим идеалом, и я тянулся изо всех сил, чтобы быть достойным его.

Кто такой Евгений Пышкин? Это – простой советский человек, как и я. Но меня неудержимо тянуло к нему потому, что я видел в нем воплощение всех черт нашего советского юношества.

Женька – коммунист. И не просто потому, что носит партбилет в кармане, а потому, что большевистская принципиальность пронизывает каждое движение его души, каждое его слово и дело. Он такой коммунист, который не знает зазнайства, не останавливается на достигнутом.

Женька – замечательный спортсмен гимнаст. Нет такого вида спорта, в котором он не смог бы выступать – и не на последнем месте. В апреле этого года он приезжал в Ригу на окружные соревнования, по округу он занял третье место.

Я еще не встречал человека, который был бы так эстетически и музыкально развит, как он (разумеется, я не говорю о профессионалах). Женька в совершенстве играет на пианино, гитаре, аккордеоне, балалайке.

Пляшет очень здорово, может играть на сцене, немного поет.

Единственное, в чем мне уступал Женька – это в шахматах: я еще не знал от него поражений.

И вот этого Женьку я взял за образец для себя. Он пророй и сам того не знал, как он тянул меня за собой, какую воспитывающую роль сыграл он в моей жизни.

В октябре сорок шестого года я проводил его в отпуск в Минск. И вот тогда мы поняли, что жить без друга друг не можем.

Везде нас можно было встретить вместе. Старший лейтенант Сивкин так и звал нас «не разлей – вода».

Мы вместе участвовали в самодеятельных концертах, гастролируя по Сибири, вместе летали, вместе доходили зимой, вместе изнывали от летней жары. Ссорились ли мы когда-нибудь? Я не помню такого случая. Конечно, были споры, и довольно жаркие. Да и сейчас в письмах мы больше ругаем друг друга – ну так это ж в порядке критики и самокритики!

Долго мы были с ним вместе. Но всему хорошему приходит конец раньше, чем мы успеем им насладиться. Я уехал учиться в Ригу.

Это – наше обоюдное решение.

Летом сорок седьмого мы встретились с ним в Москве – совершенно случайно. Я ехал в Ригу, он был на олимпиаде художественной самодеятельности ВВС. Вместе нам удалось побыть несколько часов на станции Быково.

Когда поезд умчал меня, Вика – курсант, приехавший тоже на олимпиаду – спросил Женку:

– Тяжело?

Женька только кивнул головой. Вика продолжал, желая утешить товарища:

– Вот так и кончается солдатская дружба.