Прямое действие. Мемуары городской партизанки

Она считала невозможным политическое визионерство (тоже, кстати, забытый у нас, но изначально русский термин) без точного знания непарадной истории, истории угнетённых, вообще немагистральных для «белой» европейской академической науки исторических нарративов. Это и заставляет её регулярно обращаться к социальным практикам прошлого, отыскивая в них новые грани смысла, открывая древние, традиционные практики, которые можно было бы назвать феминистскими: поскольку феминизм с точки зрения Хэнсен – это не только «про сейчас», но и про «тогда».

Традиция не мыслилась ей как однозначно угнетательская, но понималась как безбрежный океан различных практик и смыслов, среди которых можно отыскать весьма интересные, «поймать нить» и вытянуть наконец историю собственной судьбы, найти нравственную реальность.

Этот термин – нравственная реальность – идущий от Гуссерля к Хайдеггеру и Бахтину – имел для Хэнсен огромное значение. Революция по её мнению – это и есть та самая нравственная реальность, полное тождество мечты и действительности, абсолютная моральная чистота.

Подчас чистота весьма кровавая, как харакири солнечным утром во время цветения сакуры.

Есть и ещё один момент, о котором мы должны упомянуть, – тем более, что это сильно сказывается на стиле. Это увлечение Хэнсен популярными тогда идеями Кэтрин МакКиннон, Моник Виттиг (к ним позднее присоединилась и Кристин Дельфи) об андрогинности. В те времена многие теоретикессы феминизма полагали, что в будущем окажется возможным создать нового человека, сочетающего в себе женские и мужские качества, и имя ему – андрогин.

Заигрывая с этой идеей, Хэнсен нередко подражала мужчинам в одежде. По этой же причине она часто говорит в мемуарах о себе в мужском роде. Эта особенность имеет бессистемный характер и никак не регулируется. В этой книге мы постарались сохранить такую особенность авторского стиля.

* * *

В подробностях разбирать практическую сторону деятельности Энн Хэнсен в этом предисловии не имеет большого смысла хотя в потому, что этой деятельности посвящена вся остальная книга.

Тем не менее, некоторые Заметки на этот счёт имеет смысл сделать.

Итак, Хэнсен была привержена насильственным и вооруженным методам борьбы. Она признавала как методы и диверсии, и террор, и политические убийства. Люди из ее «Прямого действия» занимались грабежами банков и киднеппингом. Похищенных пытали. Палачом выступала небезызвестная Джули Бельмас (о ней позже).