Асса

Специальное металлическое устройство в виде буковы «Га» было положено на бок и при каждом повороте ворота скользило по зубьям, чтобы фиксировать гильотину в момент попадания на прямые углы. Поэтому даже не удержи растяпы трос, или порвись под тяжестью веревка, гильотина не упадет вниз, и никто не пострадает.

Между двумя полосами ножа (дварфы еще не знали, что такое прокат, поэтому каждую пластину обрабатывали вручную. Нагревали отдельные участки и простукивали их молотками и кувалдами, после чего шлифовали поверхность до идеальной ровности) … Так вот, между пластинами ножа крепился треугольник черной бронзы, нижний конец лезвия был отточен до состояния бритвы, которую заостряли теперь при помощи лазера.

Дварфы же все делали вручную.

– Это еще мой отец ковал. Три года бился над лезвием. Зато какое вышло? Столько лет прошло, а мы по нему только наждаками прошлись. Не точили, шлифовали и полировали больше, оно и так острое. Это хорошо, не будет бедолага долго мучиться, к чему это? Раз и без башки, – хвастался один из «палачей».

Хотя так их называть было неправильно, скорее инженеры гильотины, которые и нож наточили, и механизм отладили, и кнопку нужную нажмут придет время испытания.

А лезвие впечатляло. Сам нож, по прикидкам Ива весил более 400 килограммов, а вот лезвие из черной бронзы, металл которой был очень дорогим, составляло едва ли одну двадцатую ножа, но выглядело очень страшно. Матовая чернота поверхности казалось впитывала в себя свет, после чего «пережевывала» и отправляла обратно, но уже темным.

Отблесков, как таковых не было, лезвие словно светилось изнутри, отбрасывая на стоящих рядом не свет, а тень. Черное бархатное свечение искажало лица дварфов, придавая им выражение, которое бы Ив назвал «безразличием». Ничего личного, простая работа.

Нарви тоже притих при виде гильотины. Если для остальных она была, как экспонат музея, то для него представляла потенциальную угрозу. Скоро ему класть туда свою голову, к которой он уже привык и расставаться не собирался.

Оружие из черной бронзы пробивала даже булатные доспехи, но Ив уверял, что натруженная тренировками шея, должна выдержать удар. А вдруг не выдержит? Эх, как бы не струсить.

Нарви шел свободно – без связанных за спиной рук. Слово Волхва вязало крепче любых веревок. Дварфы косились на отцеубийцу уже не так злобно, как было бы, не будь рядом Ива и двух Богинь. Скорее, это были взгляды любопытства на собрата, которого скоро не станет.