Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса

Но заклинаю, не спускайте глаз с пленника и маленького Соареса. Я боюсь очередного предательства.

– Дом окружен раджпутами, – успокоил его Тремаль-Наик, глянув в окно. – Никто не посмеет приблизиться. Сомневаюсь, что Синдхии, если это он затеял заговор, уже удалось собрать в городе достаточно людей, чтобы устроить переворот.

– Хорошо, идите. – Янес метался из угла в угол, дергая себя за бороду и бросая злобные взгляды на брамина, который, казалось, впал в забытье. – Верните нам рани! Верните мне мою жену!

– Вернем, ваше высочество, – сказал Тимул.

Прихватив лампы, троица вышла за дверь и направилась к колеснице.

Больше полусотни вооруженных раджпутов и стражников охраняли бунгало. Никто, за исключением министров, не посмел бы нарушить покой махараджи.

Зебу, резко рванув с места, поскакали обратно к дворцу. Тот стоял темный и мрачный. Огонь, пожрав все, что могло гореть, потух. Горожане почти разошлись по домам, обсуждая несчастье, постигшее правящую чету, так что колесница неслась по улицам без риска кого-нибудь задавить.

– Господин, – обратился крысолов к Каммамури, – думаешь, у нас получится отыскать рани?

– Тимул сможет. У этого парня есть шестое чувство, не иначе. Увидишь, он приведет нас в нужное место.

– По-моему, обнаружить следы на улицах, истоптанных тысячами ног, довольно трудно.

– Он не раз брал след преступников и безошибочно шел по нему многие мили. С его помощью мы всегда их находили.

– Я? Не-ет.

– И я нет.

– Иначе говоря, ты не теряешь надежды?

– Именно. К тому же у меня есть кое-какие соображения.

– Какие же?

– Рани не покидала столицы. Она может оказаться гораздо ближе, чем мы полагаем. Одна мыслишка не выходит у меня из головы, но об этом пока рано говорить.

– Ну и сила же в глазах этого негодяя!

– Если уж он голодных крыс заставил повернуть назад…

– Приехали, – сказал Тимул.

Повозка подкатила к дворцовым воротам. Закопченные дочерна, они тем не менее крепко держались на мощных колоннах. Огонь потух. Не столько благодаря криворуким пожарным, сколько из-за отсутствия пищи. Верхние этажи, крыши и галереи сгорели, однако каменный первый этаж уцелел.