Труба

Они были знакомы с самого первого дня, но ВДВ никогда не обращался к нему с личными просьбами. В исключительных случаях хлопотал за кого-то. Данный случай Два Винта посчитал исключительным.

Поговорили. Оказалось, что начальник УВД знает о том, что комнату Клея занял другой детдомовец, но со слов Корнеева: «временно, пока не решится вопрос с его расселением, – в данный момент комнат нет. Уехавшего парня никто не «выписывал» и жилье за ним сохраняется». Это хорошая новость. Плохая в том, что Корнеев имеет очень серьезный козырь, который может пустить в игру.

Доложит, скажем, мимо непосредственного начальника, в Москву о таком нарушении на предприятии, припишет бездействие своего руководителя, и тогда мало не покажется никому. На ВДВ и директора предприятия «заведут дело», а место начальника УВД займет сам инициатор разбирательства. Поэтому, в срочном порядке необходимо перевести инвалидов на режим работы с соблюдением всех норм законодательства, по крайней мере, до нейтрализации корнеевского информатора. И конечно, найти этого самого информатора.

С последним пунктом проблем не было. Два Винта сразу догадался, что Корнету «сливает» все Лёха Беззубый, ну а тот папе. Зачем это Лёхе, догадаться несложно, – он никак не мог пережить свою давнюю обиду на Клея, которую теперь вымещает на его друге.

А ведь сам же, идиот, виноват! Все вызывал Клея на бой. Знал, что Костя боксер, но не унимался. «Зальет глаза» со своими дружками, и давай подначивать. Клей долго терпел, но потом согласился: «Давай, завтра, если не передумаешь, побоксируем, когда протрезвеешь».

Лёха по утру забыл всю эту историю, но провокатор Корнет напомнил.

Пошли на большой коллектор. Это такое городское «судное место». Все, от школьников до взрослых дядей, а иногда даже и тетей, разбирали там возникшие разногласия и спорные моменты.

Состоялся плохой бокс.

«Плохим», знатоки называют бокс, в котором не было бокса, а был, скажем, бег, или балет, или дворовая потасовка. Тем же, кто в этом спорте разбирается слабо, но готов заплатить за зрелище большие деньги, «плохо» становится, когда зрелище, не веря, что оно наступит так быстро, просто проморгал, отвлекшись, например, на падающую с бутерброда икру.

Клею под предлогом того, что это не драка, а «бокс», удалось все-таки убедить Лёху одеть боксерские перчатки, что у друзей вызвало сначала недоумение и разочарование в смелости Клея, а затем, когда Лёха с трудом втиснул в них свои огромные кулаки, истерический хохот.