Мы остались молодыми…

– Слышал, что подпольщики держатся хотя бы       несколько дней, пока их товарищи по борьбе не поймут, что он арестован, и надо сменить явки и конспиративные квартиры, после уже его признания повредят только ему.

– Не знаю, как вы, а я мёртвый зубами вырву чеку гранаты!

– Все, наверно, читали «Испытание» и «Твой неизвестный брат» немецкого писателя-коммуниста Вилли Бределя, мне там запомнилось, что немецкие коммунисты не признавали самоубийства и держались до конца. Бредель был комиссаром бригады в Испании.

– Это были сильные и мужественные люди с большим подпольным стажем, Гитлер уничтожил сто пятьдесят тысяч коммунистов.

– Помните, кто-то в бригаде рассказывал, как девушку, партизанку-разведчицу, схватили в деревне. Измученную и истерзанную её на другой день привели на допрос. Два наглых гестаповца начали снова над ней измываться. Она увидела на столе пистолет, подобралась к нему, схватила и застрелила этих двух фрицев, выпрыгнула полураздетая в окно и бросилась по снегу к лесу… её затравили собаками.

– Это была Героиня в полном смысле этого слова, умирая, ни на что, не надеясь, она убила, сколько могла врагов.

– Хлопцы, вы меня знаете, под танки я с миной лез? Лез! А попасть в плен я не мыслю, пыток я не выдержу, заноза под ноготь вопьётся я ору, как оглашенный, последнюю пулю я сохраню себе…

– Ребята, мне одна переводчица рассказывала про последнюю пулю…

– Это которой ты стихи читал после отбоя на спортплощадке возле сирени?

– Ребята остановите его, или я из него бифштекс сделаю!

– Говори, говори – мы ему рот зажали.

– Так вот, ОДИН французский писатель описывает случай – у французских партизан маки – франтиреру дали задание, выдали револьвер с пятью патронами, а он был настроен, что последнюю пулю пустит в себя, твёрдо настроен, в лесу встречает четырёх немцев – стрелок он был отменный – всаживает в них четыре пули, они скошены, пятую пулю посылает себе в голову, последнюю пятую… Один немец, тяжело раненый остался жив, потом он удивлялся, почему партизан застрелился, он свободно мог уйти, его некому было преследовать.

Мы не знали о приказе Гитлера, что всех «командос» – десантников подлежит уничтожать немедленно. Омсбоновцы в плен не сдавались…

Наступала ночь, стихли разговоры… Иногда издалека доносится стук колёс проходящего поезда. После полуночи мы ходим туда на полотно железной дороги, тренироваться ставить «мины», деревянные коробки без тола и взрывателей.