Стёжки

Я еще не забыла страдания, которые мне пришлось перенести три года назад в Феодосии – как я лежала в больнице с температурой и воспалением среднего уха, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете, а мама с Никой строили песчаные замки на пляже и кувыркались в море.

И вот сейчас опять. В моем ухе завелись адские черти, они разводили костры и палили из пушки, ядра летели мне прямо в мозг и там взрывались. Дым еще долго не рассеивался, поэтому я не могла в полной мере радоваться походу.

Мы взяли с собой радиоприемник с антенной.

Если покрутить блестящую шайбу, можно было найти «Ах, Арлекино!» – по-моему, песню специально записали для подобных путешествий. В то лето ее постоянно крутили по радио; когда я вспоминаю наш сплав, звучит эта отчаянная песенка.

Из школьной истории я знала, что древние люди селились по берегам рек. Чем крупнее река и мощнее ее течение, тем могущественнее и богаче посад. Мы плыли в той части Мсты, где людям делать нечего, поэтому хилые деревни на три-пять домов встречались не так уж часто.

А крупные не попадались совсем.

Из-за этого мы, сугубо городские жители, столкнулись с проблемами, которые поражали своей неожиданностью. Допустим, о том, что булки не растут на деревьях, мы знали, а вот что в сельских лавках хлеб продают по спискам только местным жителям, мы и представить себе не могли. Не помню, что за консервы у нас были на ужин, но употреблять бычки в томате или шпроты без хлеба точно невозможно. На одном привале мы нашли мусорную свалку у кострища (похоже, не так давно здесь останавливались туристы), пришлось там покопаться.

Помню, какое потрясение я испытала, когда мы нашли в помойке буханку серого хлеба. Мама срезала корки с зеленой плесенью, разделила мякоть на ломтики, и мы жарили их на костре, нанизав на прутики. Особенно меня поразил тот факт, что этот хлеб я потом съела.

Много удивительного было в том походе. Я видела, как растут грибы. После легкого дождика подберезовики выскакивали из-под земли, как молодцы из ларца. Их молочные ножки перли вверх прямо на глазах, можно было сесть на траву и наблюдать.

Еще было странно обменять палку твердокопченой колбасы на молоко. Старая бабка, наверное, не знала, что дефицитный сервелат дороже, раз запросила за бидон такую цену. Нам пришлось идти на невыгодную сделку, потому что мама решила, что мне нужно пить горячее молоко. Рот у меня уже почти не открывался.

Однажды мы долго плыли вдоль зеленого берега в поиске места для ночной стоянки.