Кружево дорог

Вперёд вышел огромный волк с оборванным в давней схватке ухом: он угрожающе рокотал, вздергивая губы над хищно белеющим частоколом клыков.

Злыдня вдруг стремительно припала к земле и, поводя оскалом вокруг, яростно зашипела. Затем, фыркнув почти в морду Одноухому, рявкнула с угрозой: – Это моё мясо. Я сама его съем, – и издала нечто среднее между мявом разъяренной кошки и рыком медведицы, щёлкнув дико оскаленными зубами. Волки смущённо попятились. Последним спрятал клыки вожак. Миг, и поляна опустела.

Злыдня скосила глаза и, увидев, что Яшка никак не отреагировал на обещание его сожрать, надулась и пошла дальше.

Парнишка поспешил следом.

Вскоре вышли на окраину леса. Вдали виделись огни Яшкиной деревни. Он радостно подался к ним, но, опомнившись, обернулся к Злыдне, которая осталась стоять в сени деревьев.

– Уходишь? Зря я тебя не съела. Или не траванула, – сказала та мрачно, насупилась, отвернулась и, ссутулившись, поплелась в лес.

Яшка смотрел ей в след и нисколько не сердился: жалко было её.

Шутки злые шутит, а видать, что самой не сладко, заноза какая-то в сердечке. Да и с травой вот помогла, и волкам не отдала на поживу – хорошая, в общем. Глянулась ему девица лесная.

Он окликнул: – Злыдня! Можно я ещё приду? Грибами угостишь. Злыдня живо обернулась, воспрянула вся, расплылась в радостной улыбке. – Я-я-ядо-о-о-ви-и-и-и-ты-ы-ми-и-и! – пропела, хитро подмигнув. – Приходи, я разозлюсь, но буду очень рада! – И, весело подпрыгивая, убежала в лес.

Яшка улыбнулся и пошёл к огонькам деревни, сжимая в руках заветный мешочек.

Выздоровеет бабушка, он ее со Злыдней познакомит.

***

– Ну и где он?! При-и-ду, при-и-ду…! А сам…! Злыдня, сгорбившись, ходила кругами вокруг раскидистого дерева, высоко в ветвях которого она любила спать в хорошую погоду, и безудержно ворчала. – Врун! Путь только появится… Отравлю его. Нет – загрызу! – на миг Злыдня остановилась, наморщив лоб в раздумьях, представляя, как будет расправляться с Яшкой. – Не, чей-то я сама грызть его буду? Одноухому отдам! – Три дня же всего прошло, как из леса ты его вывела.

Сама говорила, – флегматично заметил сидящий у дерева лесовик Кузьма, похожий на обомшелую корягу с глазами. – Целых! Три! Дня! – бешено выпучив глаза и сшибая ногой на каждое слово по мухомору, произнесла Злыдня. Кузьма спокойно пожал плечами и не стал комментировать.

– Так. Сама к нему пойду. Приду и вот тогда-то он у меня попляшет. Узнает, как заставлять девушку ждать.