Сказ о твоей Силе

Смотрел внимательно. Подошел.

– Здравствуй, Урун, – сказал.

– Здравствуй, Бэюдэ. Давно смотришь? – спросила Урун.

– С начала самого, – ответил тот.

Бэюдэ продолжал пристально смотреть. Урун молчала, но взгляд не отводила.

– Я был не прав. Тебе надо танцевать, – сказал наконец Бэюдэ. – А чум… Зачем в нем сидеть? Душно.

– Как оказался здесь? – спохватилась Урун.

– Лиса гнал. Мех уж больно хорош был. За ним и выскочил, – ответил Бэюдэ.

Урун оглянулась вокруг, в поисках Бэркэ: того нигде не было видно.

Только мелькнул на краю видимости седой лисий хвост, да хитрый прищур шамана в сознании всплыл. Урун улыбнулась.

Ведьма

Жила-была ведьма. Красивая. Это только в страшных сказках ведьмы – бабки скрюченные, отвратные, с бородавкой на носу. А наша была прекрасна: станом стройна и гибка, длиннонога и, где положено, аппетитно округла. Знаниями разными хитрыми да древними владела, что бабка передала, да Силой тайной обладала, чтоб применять их, которая, впрочем, тоже от бабки досталась.

Так и жила: девкам ворожила в делах их добрых и всяких, зелье варила, порчу снимала да наводила, по шабашам летала. Всё как положено приличной ведьме.

Забрел к ней как-то на болото путник: вроде и обычный, а не совсем – гусли при себе были. Музыкант, что ли? Хотя кто знает? Может так, на продажу носит. Собой хорош, телом крепок: видно – давно в пути, пообмяла дороженька.

Ведьму нашу увидал – обомлел. Тут оказалось, все-таки не зря гусли таскает: на колено одно припал, слова такие подобрал-сказал, что передумала та дорогу прочь показать, как поначалу хотела, остаться разрешила, передохнул с пути чтоб.

Место в сарае показала, рухляди на подстилку выделила.

Поутру чаем напоила. Ну, а путник, глазами восхищенными смотря, песнь в благодарность выдал, что ночью родилась, пока он в сарае с боку на бок вертелся, уснуть не мог, ведьмы нашей красотой в сердце пронзенный. Заслушалась она: сама не заметила, как чаю подлила и еще на денек остаться предложила. Потом еще на денек, и еще.

Неделя минула. Хорошая, надо сказать, оказалась: путник стихи слагал, песни, сказки рассказывал, по хозяйству тоже себя хорошо показал. Забор подправил, печь почистил, крышу подлатал. Нравилось ведьме. Стихи да сказки много больше, чем в бытовых делах помощь. В них она и сама справлялась, а вот стихи…

Но ела мысль одна её, грызла душу железными зубами – попоет сладко и уйдет ведь. Знаем мы их, потому и живем на болоте: спокойней так, безопасней.