Неомаг

Все Ольге расскажу.

– Делай что хочешь. А сейчас уходи, – я открыл дверь.

Она разъяренной фурией пронеслась мимо меня, на пороге остановилась:

– Ты пожалеешь об этом.

– О чем? О том, что отверг тебя?

– Да обо всем! – В ее глазах закипели слезы. – Дурак!

Она рванула вниз по лестнице. Я устало привалился к косяку, обтер рукой лицо. От ладони пряно пахло чужой, не своей, женщиной. Черт. Я бросился под душ.

Она ничего не сказала. Может, не успела, а может, не захотела – не знаю. А вскоре случилась авария.

Мне захотелось закричать от боли, но вместо этого я заплакал. Тихо и бессильно. Заплакал от жалости к себе. От того, что все ушли, а я остался. Как же все-таки я любил… нет, люблю их. И родителей и жену с дочкой.

– Прошлого не исправишь, – услышал я в голове голос Деда, – но можно изменить будущее.

Я посмотрел на него, его губы не шевелились, но я отчетливо слышал его голос в голове.

– Значит, ничего не кончилось?

– На самом деле, малыш, все только начинается.

– Закрой глаза, ляг на спину, – продолжил он, – расслабь тело, отбрось мысли и следи за дыханием.

Голос мягко звучал в моей голове.

– Грудь-живот, живот-грудь, скользи вниманием по телу. Расслабь мышцы лица и шеи, двигайся вниманием вниз. Спина и грудь, поясница и живот, затем ноги. Отслеживай напряжения, расслабляй их. Почувствуй каждую клеточку тела, каждый палец на руках и ногах. Почувствуй тяжесть в теле. Земля прижимает тебя к своей груди.

Я пытался следовать его указаниям, получалось плохо.

Тело ощущалось деревянным обрубком. Я не чувствовал пальцев ног, спина была как сведенная судорогой нога, вся в затвердевших мышечных валиках. Постепенно, следуя за его голосом, мне удалось расслабиться. Кончилось это тем, что я уснул.

Так продолжалось неделю, пока я не окреп. Утром выползал на улицу, лежал на солнышке, пытаясь расслабляться. Через день Дед парил меня в бане и отпаивал молоком. Старика я почти не видел, он уходил куда-то пока я еще спал и возвращался под вечер. На седьмой день, я чувствовал себя достаточно крепким, чтобы ехать домой.

Уезжать не хотелось. Но я не знал, как сказать об этом Деду, хоть чувствовал, что он что-то хочет от меня услышать, только не мог понять что.

Вечером Дед сам подошел ко мне. Я сидел на лавке, которую выволок из избы, и ловил телом последние закатные лучи. Старик присел рядом, пожевал густой ус.

– Вот что, я тебе скажу, сынок, ты достаточно окреп, чтобы вернуться к себе.

– Вы меня гоните?

– Нет.