Неомаг

На пороге стоял давешний капитан. Крюков кажется. Следовало выдать, что ни будь шутливое, соответствующее образу, созданному во дворе, но сил не было. Поэтому Максим молча смотрел, привалившись к косяку, на стоявшего в дверях полицейского. Тот выглядел мрачным и донельзя уставшим.

– Пригласите внутрь или на пороге говорить будем? – поинтересовался капитан.

Максим посторонился, приглашая зайти. Крюков задев его плечом, прошел внутрь.

– Где будем говорить?

– В комнату проходите, – Максим махнул рукой.

– Аскетично у вас, Максим Александрович, – вошедший осмотрелся, – мне нравиться.

– Мне тоже, – Максим, указал на кресло, сам сел в стоящее напротив, – как мне вас называть? Господин капитан, товарищ капитан или гражданин начальник?

– Ну, зачем же так официально, мы не на допросе, да и Вы на урку со стажем не тянете. – Капитан продолжал оглядывать жилище Максима. – У меня имя и отчество есть, Иван Петрович.

– Если это не допрос, то, что же? – поинтересовался Максим, откидываясь на спинку.

– Да и вы, Максим Александрович, не слишком бодро смотритесь, – полицейский сел в предложенное кресло.

– А ведь удобно, черт возьми, – он улыбнулся, и с наслаждением вытянул ноги.

– А будет у нас, Максим Александрович, всего лишь беседа. Видите, – он показал пустые руки, – безо всяких бумаг к Вам пришел.

– По душам беседа?

– А это уж как вам угодно будет, Максим Ал…

– Просто, Максим, Иван Петрович.

– Хорошо, Максим так Максим, – он закинул ногу на ногу, и достал сигареты, – у вас ведь можно курить? – он втянул ноздрями воздух, пахнущий недавно выкуренной папиросой.

– Пожалуйста, – Максим выбил беломорину из пачки, и прикурил от зажигалки капитана.

Иван Петрович сделал несколько затяжек, покрутил сигарету в пальцах:

– А пепельница у вас есть?

Максим тяжело поднялся и принес стеклянный стакан:

– Вот, вместо пепельницы, редко курю.

Его гость, неторопливо затягиваясь, осматривал квартиру.

– Так что же случилось?

– А случилась, – капитан в упор смотрел на Максима, – с одной стороны вещь хоть и противная, но в наше время обыденная, а с другой вещь еще боле противная, но уже далеко не такая привычная.

– Загадками говорите, Иван Петрович.

Максиму был непонятен этот капитан.