Крыса солнце жрёт. Книга 1

Сказать, что первый наследник и его прихвостни были удивлены – это не сказать ничего. Покои Джона Вука превратились в музей восковых фигур. И фигур этих, не считая бойцов командующего Особой гвардии, было двенадцать. Зрелище было достойно Главной книги притч Всемогущего. Но никогда эта история не украсит собой страницы святого писания. Первым опомнился сам первенец Аластора Вука-старшего. Разгоряченный спиртным, он воскликнул:

– Что вам нужно, отребье? Вы не запамятовали, что это покои первого наследника?

Молчание было ответом.

После чего мессир Оукман продолжил:

– Наш досточтимый правитель повелевает вам, благородный наследник, и вашим людям, выполнить его волю. Воля же его заключается в том, что необходимо оградить вашу милость от коварных помыслов врагов дома Вуков и, соответственно, вверить свою судьбу тем, кто создан для того, чтобы этот дом защищать. Посему я, генерал Особой гвардии Логан Оукман, повелеваю: всем немедленно покинуть это помещение, дабы обсудить с первым наследником частные вопросы его безопасности и сообщить ему приватные распоряжения его отца.

Джон Вук понял, что его самые худшие опасения были не напрасны. Отец вернулся в этот мир. Джон страшился его всегда, потому что барон читал сына, как раскрытую книгу. Ничего не было для него страшнее гнева Аластора Вука-старшего.

Когда ему было десять, и его отец воевал с Джоном Барром, в честь которого первый наследник был назван, Джон нарисовал карикатуру на Изабеллу. Рисовать он умел. Пожалуй, это был его талант. Рисовать карикатуры, а не быть всенародным достоянием, великим наследием дома Вуков.

Многие в окружении барона смеялись. Но когда барон прилюдно выпорол Джона до крови, то никто из смеявшихся и одобрявших умения первого наследника не вступился за него. Тогда и закрался этот благоговейный страх перед отцом. Джон Вук боялся и любил барона. И люто ненавидел его за предательство матери и сюсюканье с Мейнхардом.

Теперь же Джон вообразил, что Аластор Вук-страший решил убить его. Вино и пиво, возбудившие организм, только придали смелости бедняге.

Он завопил:

– Предатели и негодяи!!! Мой отец не знает ничего, но хочет моей смерти! Живым не дамся! И эта сука, Кассандра, пусть сгорит в пекле!

Его друзья хором крикнули:

– Бей! Убивай!

Клич ознаменовал их кончину. Гвардейцы действовали молниеносно. Прежде чем кто-либо из баловней судьбы успел схватиться за пистоли, четыре алебарды достигли цели в своем смертоносном ударе. Войско Джона Вука бросилось врассыпную.