Крыса солнце жрёт. Книга 1

Ничего она так и не сообщила о нашей связи, хотя думаю ее и били, и пытали, чтобы понять, как много людей нанесло почтенному дому оскорбление. Какой бы легкомысленной девицей она не была, я чту ее память. Для меня она много значила.

Мейнхард молчал, потом набрался мужества или питье одарило третьего сына барона Вука этим качеством, и он спросил:

– Вы отомстили? Ведь нужно было…

– Заткнись! Барон служил мне преданно. На войне с «цветочниками» он сражался как лев. Я бы на его месте поступил также, и не дай Всемогущий мне оказаться на его месте! – твердо сказал граф Астур.

 – Главное в этой жизни – следовать правилам и принципам. Не тем, что прописаны всеми, парень. А тем, что живут в твоей душе.

Майор приложил руку к груди и сжал ее. Мейнхард посмотрел на него, но даже, пропитавшись насквозь парами зеленого змия, смог увидеть всю боль и страдание, отражавшиеся в глазах Казимира.

– Мне жаль, мастер-офицер, – неуверенно промолвил раб-кутильер.

– Да ладно. Это все былое. Хей, хозяин! – заорал граф.

 – Быстро сюда.

Мейнхард увидел, как трое недобрых людей за столом на другом конце помещения подозрительно поглядели на майора. Тощий кабатчик «Пика Грома» мигом подбежал к Астуру.

– Что угодно, милостивый государь?

– Тащи еще вашего пойла, которое вы пивом зовете!

– А чего это вам наше пиво не нравится? – заорал здоровый амбал из тех, кого приметил Мейнхард. Детина встал. По его лицу было видно, что разговаривать он не очень любит. Человек действия. Пускай и необдуманного действия.

Казимир уставился на него пьяными и удивленными глазами.

– Я все принесу, – быстро затараторил кабатчик. – А ты, Куик, рот закрой! Не видишь, благородные люди здесь сидят? Тебя еще не хватало.

– Да они все тут благородные. Так себя кличут, – прогрохотал амбал. – А на деле от их благородства и следа не остается, когда их лупишь хорошенько.

Граф Астур просто встал, держа кружку с ершом, и подошел к Куику.

– А скажи мне, почтенный, ты много отлупил благородных? – спросил Казимир и не дав опомниться амбалу, разбил кружку об его голову.

Куик лишь пошатнулся, но следующий удар был в пах. Товарищи забияки сидели молча, боясь шевельнуться. Майор же схватил табурет и стал наносить удар за ударом по голове упавшего Куика. Через минуту лица амбала было не узнать, все оно было в крови. Казимир отбросил табурет и крикнул снова:

– Пива, кабатчик! Точнее этих помоев.

Хозяин быстро обернулся и на столе стояло четыре кружки со стекающей по ним пеной.