Скульптор Николай Щербаков. От Ленинианы до веры…

4 сентября 2011 года, воскресенье

Сегодня празднуется Собор Московских святых мужей и жён, просиявших в нашей столице. Это и благоверные князья, среди которых Даниил Московский, и княгини – Ефросиния Московская, супруга Дмитрия Донского, и святители – Пётр и Алексей, и блаженные – Василий и Матрона, и многие другие, в том числе мученики, исповедники, священники и миряне.

На прошлой неделе в мастерской Трулова отлили в стеклопластике скульптуру Ильи Муромца работы Н.А. Я подготовила очередные два письма в Муром: о передаче в дар скульптуры Ильи Муромца из стеклопластика: главе Мурома Евгению Рычкову и в комитет местного самоуправления поселка Карачарово.

– А кто этот Рычков? – спросил Н.А. – Раньше, когда я дарил Петра и Февронию, в Муроме был другой глава.

– Трулов мне сказал, что это какой-то молодой предприниматель, бывший ларёчник.

– Водку продавал? – хмыкнул Н.А.

– Наверное. Но надеюсь, что это не от его водки за одну ночь преставилось 40 муромских богатырей, – вспомнила я историю, которая в своё время получила большую огласку в прессе и на телевидении.

– Да, я тогда с тётками из культурного отдела Мурома слегка повздорил, – стал припоминать Н.А. – Они от меня тогда уехали очень недовольные. Что, говорят, мы им наливали?

– Можно поставить Илью Муромца и не у источника, а возле дома Гущиных, где жил Илья Муромец, – вставил Андрей.

– Местные краеведы в этом сомневаются, – сказала я. – Но я там тоже была, и женщина, которая там сейчас живет – Гущина Валентина Михайловна, – не против того, чтобы поставить рядом с их домом скульптуру Ильи Муромца. Вот только это далековато – километра два от источника. Никто туда ездить не будет. А надо, чтобы скульптура всё-таки была на виду.

11 сентября 2011 года, воскресенье

С утра зарядил дождь. Сегодня день Усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

– Этот день всегда постный, и говорят, что нельзя ничего резать ножом, а также нельзя резать и есть арбуз, – сообщила я Н.А.

– А я бы и вообще ничего не стал есть. Чтобы поскорее уйти и не быть никому в тягость, – тоскливо сказал Н.А.

– Что же мы будем делать без вас? – горестно спросила я.