У алтаря

В первый раз их взоры встретились, и в тот же миг исчезло мрачное спокойствие младшего, на его лице вспыхнуло все, что он до сих пор старался подавить почти нечеловеческим усилием воли. Глаза его грозно засверкали, а в чертах выразилась такая ненависть, что всем стало ясно – он или убьет противника, или сам будет убит, ни о каком другом исходе дуэли не могло быть и речи. Волнение, охватившее молодого человека в штатском, могло стать для него роковым, так как пистолет заметно дрожал в его руке. Против него стоял ротмистр, и, видимо, ему страшна была не пуля, а глаза его противника: под этим взглядом лицо офицера вспыхнуло краской стыда; но злоба одержала верх, и неприятная складка еще резче обозначилась на лбу.

Первым выстрелил штатский. Пуля пролетела около самой шеи ротмистра и сорвала погон с его левого плеча, сам он остался невредим. В следующее мгновение раздался второй выстрел и вслед за тем стон.

Дуэль была окончена. Доктор и секунданты бросились к упавшему, офицеры тоже подошли ближе и молча ждали результатов осмотра. Через несколько минут врач, наклонившийся над раненым, поднялся и с сокрушенным видом пожал плечами.

– Ну что, рана опасна? – спросил ротмистр.

Раненый открыл глаза и посмотрел на своего врага. Это был взгляд умирающего, но в нем выражалось, вероятно, нечто очень страшное, так как ротмистр вздрогнул, побледнел и быстро отвернулся.

– Я оставляю раненого на ваше попечение, господа, – не своим голосом, глухо проговорил он, – если мои товарищи могут быть вам чем-нибудь полезны, то…

– Мы справимся и одни, – ответил доктор, – можете уйти и предоставить нам дальнейшее.

– Позвольте предложить вам нашу карету, – сказал Заальфельд.

– Благодарю, наш экипаж тоже стоит недалеко отсюда. Не беспокойтесь, все, что еще можно сделать, будет сделано.

Офицеры молча поклонились. Зазвенели шпоры, раздался гулкий топот копыт, постепенно удаляющийся, и наконец наступила полная тишина.

Четыре человека остались на поляне. Умирающий лежал с закрытыми глазами и в бессознательном состоянии. Секундант опустился на землю и поддерживал руками его голову. По другую сторону к нему наклонился врач и считал пульс умирающего, который был так слаб, что только очень опытная рука могла его отыскать.