У алтаря

На равнодушном лице Оттфрида выразилась скука; он как будто хотел сказать, что и там, и тут ему все одинаково надоело, но, зная, что дядя не любит, когда он разыгрывает роль пресыщенного жизнью, ответил лениво-усталым тоном:

– Во всяком случае они вносят некоторое разнообразие! Не могу, однако, сказать, чтобы родина гостеприимно встретила меня. Вчера, когда я проезжал нижний мост, ведущий в горы, моя лошадь вдруг без всякой видимой причины остановилась, и ее ни за что нельзя было заставить двинуться вперед.

Молодой граф рассказывал эту историю, смеясь, но его отец озабоченно нахмурил брови.

– Все несчастье произошло от того, что ты всегда скачешь как безумный, – заметил он, – хотя знаешь, что это тебе запрещено и что ты должен больше заботиться о своей безопасности.

Граф Ранек скользнул взглядом по бледному лицу сына, но в его взгляде не было и тени той нежности, с которой раньше он всматривался в другое бледное лицо. Да и в тоне, которым он говорил с Оттфридом, скорее слышался упрек, чем сердечная тревога.

– Вот еще что, Оттфрид, – вдруг прибавил он, как будто только что вспомнив одну вещь, – я хотел воспользоваться сегодняшним вечером, чтобы сблизить тебя с отцом Бенедиктом. Ты ведь помнишь его?

– Отца Бенедикта? Нет! – равнодушно ответил Оттфрид.

– Неужели ты забыл мальчика Бруно? – вмешался в разговор прелат. – Помнишь, он часто приходил к нам в дом, когда учился в столичной семинарии?

– Ах, да, да, – вдруг вспомнил Оттфрид, – это молодой человек, воспитывавшийся и учившийся на папин счет! Как же, помню. Робкий, глупый мальчишка, с которым невозможно было ни играть, ни разговаривать. Папа осыпал его благодеяниями, а он выказывал очень мало благодарности за это. Его нужно было тащить к нам в дом чуть ли не насильно.

Прелат с легкой насмешкой взглянул на брата, у которого вспыхнула на лбу и мгновенно исчезла красная полоса.

– Я вообще не понимаю, почему у папы явилась мысль дать мне такого товарища, – продолжал Оттфрид, высокомерно подняв голову. – Он наверно был сын какого-нибудь служителя одного из наших имений.

– Кем был отец Бенедикт раньше, тебе нет дела, – с еле сдерживаемым гневом возразил Ранек.