Мираж

– Наши знаменитые соотечественники сегодня отдыхают; вчерашние изыскания были очень утомительны; мы до позднего вечера оставались в Фивах.

Это «мы» он сказал не без некоторого самодовольства, что заставило Ульрику пожать плечами и грубо заметить:

– Вас там только не хватало! Вы до тех пор лебезили с ними, пока они не взяли вас, наконец, с собой.

Господину Эльриху не понравилось слово «лебезить». Он ответил немножко обидчиво:

– Не думаю, чтобы я заслуживал упрека за то, что отдаю должное великим людям и воспользовался случаем присоединиться к ним.

– И этот нахал Эрвальд, – перебила Ульрика, – который и не знаменит, и не учен, а держит себя так, точно ему принадлежит весь мир! Зоннека я еще признаю, да и профессора тоже, хотя у него настоящая мания копаться в языческом хламе.

– В языческом хламе! – с ужасом повторил Эльрих. – Но ведь это – находки неизмеримой важности! Это памятники великого прошлого, свидетели культуры минувшей эпохи…

– Да, да, все это написано в путеводителе, и вы, очевидно, выучили наизусть, – срезала его Ульрика. – Знаю я, что это такое; в Каире мы помчались в музей, чтобы видеть все эти прелести, и не нашли ничего, кроме хлама. А что касается древних мумий, то прямо-таки грех вытаскивать их из песков, в которых они лежат уже столько тысяч лет.

– Извините, они лежат в каменных гробницах в Фивах, – с полным знанием дела возразил новоиспеченный ученый.

– Ну, и пусть их! Я туда не полезу и никогда не допустила бы, чтобы меня после смерти вырыли и выставили на позорище публике. Это – бесстыдство! Слава Богу, в нашем Мартинсфельде не делают таких вещей. У нас тебя хоть похоронят прилично.

– Здравствуйте, мадам! – раздалось вдруг приветствие на немецком языке.

Оно произвело на дам престранное впечатление: старшая выпрямилась, как свечка, и уставилась на господина, появившегося в дверях столовой, как на привидение, а младшая густо покраснела и выронила шляпу; но это было очень кстати, так как, наклоняясь за ней, она могла хоть как-то скрыть свою растерянность. Однако господин, должно быть, все-таки кое-что заметил; его глаза блеснули, и он быстро подошел.