Мираж

Правда, мрачный дом сурового старика будет грустным местом для такого жизнерадостного маленького существа, но едва ли он оставит свою внучку у чужих людей.

Зоннек произнес это, понизив голос, чтобы девочка не слышала его, но она не обращала внимания на разговор; Эльза уже успокоилась и утешилась куском торта, щедро делясь им с вертящейся около нее собачкой.

За столом завязался оживленный разговор, и только Зоннек был молчалив и казался рассеянным; то, что он узнал от доктора о Бернриде, удручающе подействовало на него.

Эрвальд, напротив, блистал веселостью и разыгрывал роль любезного кавалера по отношению к докторше, которая так же, как ее муж, не могла не поддаться его обаянию. Наконец встали из-за стола. Зоннек условился с доктором относительно часа, когда они должны были встретиться в больнице, и ласково обратился к девочке:

– Ну, Эльза, прощай!

Эльза, очевидно, была наделена большой волей: насколько решительно она отвергала Эрвальда, настолько доверчиво относилась к своему пожилому другу.

Она тотчас подошла, протянула ему руку и позволила на прощанье себя поцеловать.

– А теперь не помириться ли и нам, моя маленькая землячка? – шутливо спросил Рейнгард. – Правда, ты обошлась со мной из рук вон скверно, но я, так и быть, не буду сердиться на тебя.

Он сделал вид, что хочет подойти к Эльзе, но достаточно было этого движения, чтобы тотчас опять вызвать в девочке вражду. Она спряталась за Зоннека и испуганно и гневно крикнула:

– Пусть он меня больше не целует! Ты не позволишь ему, правда?

– Не позволю, не позволю, – успокоил ее Зоннек.

 – Оставь девочку в покое, Рейнгард, ты же видишь, она тебя боится.

– Боится? Вы очень ошибаетесь. Посмотрите только на эту крошку, у нее такой вид, точно она готова вступить со мной в бой не на жизнь, а на смерть. Что я тебе сделал, упрямица? Я ведь только поцеловал тебя!

Глаза девочки вспыхнули прежним странным огнем, и она страстно крикнула:

– Лучше бы ты меня ударил!

Рейнгард невольно отступил на шаг назад; его брови мрачно сдвинулись.

Казалось, он почувствовал себя оскорбленным.

– Это не особенно лестно для тебя, – сказал Зоннек с легкой насмешкой. – Ты немножко избалован в этом отношении, и вдруг нашлась молодая дама, предпочитающая удар твоему поцелую! Намотай это себе на ус, Рейнгард.

Молодой человек громко рассмеялся, но его смех звучал несколько деланно, и при этом он бросил на девочку, не сводившую с него глаз, раздраженный взгляд.