Так и есть. Книга вторая

И программное обеспечение тех времен разрабатывалось под их возможности, посему графика была весьма примитивной по современным понятиям.

А потому человек с вроде бы неудачной чуть размытой фотографии Кирилла выглядит точь-в-точь как главный герой игры Quake при неандертальском разрешении 640х480.

Почти не удивляюсь. Я слишком многое повидал и услышал за последние сутки.

– Кирилл, а тебе самому это фото ничего не напоминает?

Это даже немного смешно. Как рассеянный Жюль-Верновский Паганель, гениальный кабинетный ученый, оказавшийся вдруг в условиях живой реальности, Кирилл, кажется, только сейчас задумывается – не должно ли все это ему что-то напомнить?

Потом он узнает персонажа.

Человек, видевший его воочию и даже запечатлевший на камеру пятнадцать лет назад, только теперь вдруг понял, где он мог видеть его раньше.

Ох уж мне эти гении.

– Андрюха, это чушь же какая-то…

– Ну а для нас, дорогой друг, в этом нет ничего нового, не так ли?

***

Юнона старается не подавать виду, но теперь ей совсем и по-настоящему страшно.

Чтобы подкрепить необходимое впечатление о себе, она невозмутимо отхлебывает горячий шоколад и смотрит в глаза этому типу.

А тип словно не желает ждать:

– Юнона, спрашивай про все, я тибе рассказывать буду.

Теперь она непроизвольно закашливается пошедшим не в то горло напитком.

Он назвался каким-то «эмиссаром» и он знает где она была десять минут назад и с кем общалась. Более того, он знает ее имя.

Это даже уже не смешно.

Неужели именно так обманутые доверчивые обыватели продают душу всяким там вельзевулам?

В какую историю она угодила?

– Да никакой истории нету девачка, – словно отвечает на ее мысли разговорчивый арап. – Ты падписалас изволь выполнять условия. Я тибе памагать буду.

***

– Андрю… это же…

– Быстро ты сообразил, – я шучу, но мне не смешно.

Да, это он самый. Рейнджер. Главный герой игры Quake. Собственной персоной воочию на улице реальной Москвы начала «нулевых».

– И это значит…?

– У нас проблемы.

Теперь Кирилл, кажется, впервые за эти почти что двадцать лет по-настоящему задумывается о том, что видел тогда и что может увидеть сейчас.

Лично мне это непонятно, но он так устроен. Раньше это было неважно. Ну, подумаешь, еще одна бандитская разборка. Его мозг отфильтровывал вещи и посерьезнее.

«Например, мою повесть, где я вывел его в качестве главного персонажа», – немного обиженное лезет на ум.