Проклят и прощен

Дама, шедшая впереди, была в глубоком трауре; несмотря на то, что она опустила вуаль, роскошные волосы ее выбились из-под шляпы, а когда на них упал свет газового фонаря, они блеснули темным закатным золотом. Рядом с ней шла пожилая дама, одетая много проще, видимо, ее служанка, а сзади слуга из отеля нес дорожные вещи. Поль Верденфельс низко и почтительно поклонился даме, то же самое сделали и остальные его товарищи. Дама ответила на поклон легким наклонением головы и села со своей спутницей в тут же стоявшую гондолу, которая сразу отчалила.

– И теперь станешь отрицать, что ты счастливец? – говорил Бернардо. – Она тоже спешит к тому пароходу, который повезет тебя в твою Германию!

Глаза Пауля, не отрываясь, следили за маленькой гондолой, которая вышла из прибрежной темноты на освещенную луной середину канала и действительно плыла к пароходной пристани.

– Да, сомнения нет, она направляется к пароходу! – воскликнул он, и глаза его радостно блеснули. – Я и не подозревал этого, потому что она ни словом не намекнула о своем отъезде.

Несмотря на явное желание как можно скорее проститься с ними, это ему не удалось. Друзья вдруг почувствовали трогательную нежность к отъезжающему товарищу и хотели удержать его при себе до последней минуты.

– Зачем так спешить? – воскликнул Бернардо. – До отхода парохода еще полчаса, и мы смело можем проболтать еще минут пятнадцать, а затем я провожу тебя до пристани.

– И я тоже, – отозвался Остен. – Было бы не по-товарищески, если бы мы все не проводили вас на пароход.

– Да, да, мы все проводим вас, – решил офицер, и все товарищи шумно присоединились к нему, но Пауль, казалось, вовсе не был доволен этим решением. Сначала он отказался, смеясь, потом стал серьезно возражать против намерения своих друзей. Молодые люди обиделись, но Бернардо скоро примирил их.

– Пускай его едет один! – сказал он. – Вы же видите, с каким нетерпением он стремится увидеться с дамой, а на нас и внимания не обращает.

Пауль сердито нахмурил брови, и голос его звучал резко, когда он возразил:

– Не понимаю, как ты можешь сомневаться в моих словах. Тут и речи нет ни о каком условленном свидании, и я прошу тебя избавить меня и госпожу фон Гертенштейн от твоих насмешек.