Цветок счастья

 – Может быть спокоен, я не подойду больше к нему даже на расстояние пушечного выстрела.

– Ах, дядя, но представьте себе, что это чудовище может помочь моей мамочке, – воскликнула Кетти. – Если вам не удалось уговорить его, то я сама отправлюсь к этому доктору Эбергарду и не отстану от него до тех пор, пока он не даст обещания прийти к нам.

С последними словами молодая девушка подошла к Эвелине и обвила руками ее шею. Странно было видеть в этих двух женщинах мать и дочь, так как разница в их возрасте была слишком незначительна.

– Нет, дитя мое, не делай этого, – возразила больная, ласково поглаживая рукой вьющиеся волосы Кетти, – ты будешь так же грубо принята доктором, как и твой дядя. Да и к чему мне этот Эбергард? Мне никто не в состоянии помочь!

– О, мама, не говори так! – с нежным упреком воскликнула девушка, опускаясь на колени перед мачехой.

– Разве вы чувствуете себя хуже? – мягким, мелодичным голосом спросил Гвидо Гельмар, склоняясь над больной.

– Кому не нужен солнечный свет! – с легкой грустью заметила Эвелина, – но жизнь не всегда дает людям то, что им нужно и что составило бы их счастье!

– Конечно! – меланхолически подтвердил Гвидо. – Что такое жизнь вообще? Одно страдание! А счастье – лишь красивая мечта! – мрачно прибавил он, впиваясь страстным взглядом в лицо госпожи Рефельд.

– Жаль, что я не художник, – иронически воскликнул Генрих. – Можно было бы нарисовать очень трогательную группу. Кетти у ног больной и Гвидо, изрекающий такие горькие истины, так и просятся на полотно.

Гельмар сердито сдвинул брови, а в глазах Эвелины промелькнуло недовольство.

– По-видимому, все то, что трогает других, вам кажется лишь смешным, Генрих? – сухо заметила она.

– Нисколько! Стихи Гвидо, например, очень трогательны, но я не позволю себе назвать их смешными!

– Пожалуйста, не стесняйся, – со снисходительной улыбкой пожав плечами, проговорил Гельмар. – Я знаю, милый Генри, что иногда у тебя появляется желание изображать из себя критика, и тогда ты с особенным удовольствием принимаешься разбирать мои произведения, не считаясь с тем, что когда-то детьми мы играли вместе, а потом были товарищами по университету.