Архистратиг Михаил

У него была чудная голова с густыми темными кудрями, высоким лбом и темными выразительными глазами. Огонь, тлевший в глубине этих глаз, по временам вспыхивал страстным пламенем, иногда даже среди совершенно спокойного разговора. Красота графа была бесспорна, а какая-то затаенная демоничность придавала ей еще большее очарование.

– Значит, вчера он все же вызвал тебя? – раздраженно спросила Гортензия. – Я так и знала, что опять собирается буря, и пыталась отвратить ее, но не думала, что она разразится в первый же вечер!

– Да, дедушка был в высшей степени немилостив! – ответил Рауль не менее раздраженным тоном.

 – Из-за пары глупостей он так строго потребовал меня к ответу, словно я повинен в государственном преступлении! Ведь я уже исповедался тебе во всем, мама, и надеялся на твое заступничество!

– На мое заступничество? – с горечью повторила графиня. – Да ведь ты знаешь, насколько я здесь бессильна, особенно если дело касается тебя. Что значат материнские права и материнская любовь в глазах человека, который привык, не считаясь ни с чем, все подчинять своей воле и ломать то, что не хочет гнуться! Прежде я немало страдала от зависимости, в которой находился твой отец и в которой теперь продолжаю находиться и я после его смерти.

Но ведь у меня нет никакого состояния, и граф Штейнркж умеет удержать нас на цепи этой зависимости!

– Ты ошибаешься, мама! – сказал Рауль. – Меня заставляет подчиняться вовсе не власть дедушки, а его личность. Что-то есть в его взоре, в его голосе, чему я не могу пойти наперекор.

Я готов вызвать на бой весь мир, но против деда я бессилен.

– Да, он на славу вышколил тебя! Все это – плоды воспитания, целиком рассчитанного на то, чтобы лишить меня какого-либо влияния и привязать тебя исключительно к нему одному. Тебе импонируют его повелительный тон, его властный взгляд, а я уже давно разглядела под всем этим одно только самодурство, с которым мне приходилось мириться с первых дней брака. Только не вечно же это продлится…

Гортензия тяжело перевела дух при последних словах.

Рауль ничего не ответил; он опустил голову на руки и уткнулся взглядом в пол.

– Я уже писала тебе, что Герта с матерью гостит здесь, – снова начала графиня. – Я была поражена видом Герты: в течение года, который мы не видели ее, она стала безупречной красавицей. Разве ты не находишь этого?

– Да, она очень красива… и очень избалована, капризна! Мне уже вчера пришлось столкнуться с ее капризами!

Гортензия слегка повела плечами.