Архистратиг Михаил

– Я никогда не мог подумать, что мой голос настолько ничтожен в твоем мнении, – скорбно сказал священник. – Ну, в таком случае мне придется поговорить с тобой иначе! Прав ли был граф, или нет, но с твоей стороны было преступлением поднять на него руку. Ты не смеешь никогда – слышишь ли? – никогда подходить к нему с враждебными намерениями, потому что граф Штейнрюк стоит к тебе гораздо ближе, чем ты можешь думать!

– Ко мне? Граф Штейнрюк?

– Да. Я предпочел бы, чтобы до поры, до времени это продолжало оставаться тайной для тебя, но твое безумное поведение вынуждает меня открыть тебе уже сейчас эту тайну.

Михаил вздрогнул и впился в священника широко открытыми глазами.

– Моего дедушку? Так он…

– Отец твоей матери, да! Но ты не должен возлагать никаких надежд на эту родственную связь, потому что твоя мать была лишена наследства, отвергнута, из-за своего брака она была навсегда выброшена из семейного круга и оттого погибла!

Он замолчал и посмотрел на Михаила, который, видимо, переживал минуты величайшего волнения.

– А больше… больше вы мне… ничего не скажете?

– Нет, сын мой, в данный момент ничего! Это – тяжелая история, бесконечная цепь вины и несчастья, еще далекая от твоего понимания. Позднее, когда ты станешь старше, ты узнаешь все, а теперь удовольствуйся тем, что знаешь.

– Священна? Уж не потому ли, что он прогнал меня, как вора, со своего порога? Он знал, что он – дедушка мне, и все же так обошелся сомною! Ваше высокопреподобие, вам не следовало говорить мне об этом! Я ненавидел графа, потому что он был черств и безжалостен к чужому, но теперь… теперь я его…

– Бога ради! – вскрикнул отец Валентин, испуганный страшным выражением лица Михаила.

– Не беспокойтесь, ваше высокопреподобие, я не трону его! Ведь теперь я знаю, что не смею поднять на него руку, но я готов отдать жизнь, лишь бы мне представился случай рассчитаться с ним иным образом! – и, сказав это, Михаил с выражением дикой энергии направился к дверям.

– Куда ты? – поспешно крикнул священник.