Ужин мертвецов. Гиляровский и Тестов

– Но пока никто от табака не умер! – возразил я.

– Ошибаетесь, – покачал головой Горн. – Известно несколько случаев смертельных отравлений никотином. Умышленных отравлений!

Я нащупал в кармане отцовскую табакерку.

– Так и жить не захочется! Но если эти алкалоиды так ядовиты – почему растения спокойно могут жить, пропитанные ими? Почему они не гибнут?

– Все дело в концентрации, – ответил аптекарь. – Пейте чай, а то совсем остынет!

– После ваших слов что-то совсем не хочется чаю, – пробормотал я.

Но чтобы не показать, будто испугался, я взял чашку и осушил ее одним глотком.

– Ну как? – усмехнулся Горн. – Живы?

– Жив.

Сам он к чаю так и не притронулся, вероятно, пальцы его все еще сильно дрожали.

– Все дело в концентрации. Алкалоиды – удивительные органические вещества, – продолжил он, вновь отдергивая руку от лица, которое, наверное, начинало зудеть под пудрой. – Я бы сказал, они заменяют растению нервную систему. Рост, цветение, увядание – все это контролируется изменением концентрации алкалоида в растении.

Я задумался.

– То есть когда ромашка зацветает, это значит, что в ней скопилось много алкалоида?

– Грубо говоря – да. – Горн предупредительно кивнул. – Только не спрашивайте меня, как ромашка узнает, когда ей цвести. Она сама этого не знает, конечно, просто солнечный свет в результате фотосинтеза активирует процессы выделения определенных веществ, в том числе и алкалоидов.

– В ромашке? – спросил я подозрительно. – Ромашка ядовита?

– Не так, как ландыш, – кивнул Горн.

 – Но все растения и ядовиты, и целебны одновременно. Я уже сказал, все зависит от концентрации. Еще чаю?

– Хватит, – ответил я. – И все-таки, вы можете сказать, много ли людей в Москве способны выделить чистый морфин?

Горн пожал плечами.

– Аптекари? – спросил я.

Горн холодно посмотрел на меня:

– Это намек?

– Это вопрос.

– Нет, конечно. Аптекарское дело относится не только к медицине, но и к торговле. Вы думаете, я или кто-то из моих коллег будем рисковать коммерцией ради продажи яда отравителям? – Он поставил свою чашку.

 – Простите, господин Гиляровский, но как раз из-за коммерции мне придется снова открыть аптеку. Вы позволите?..

– Да, конечно. – Я встал, ожидая, что Горн начнет прощаться, но он медлил, не вставая с кресла.

– Так странно, – сказал он наконец.

– Что? – спросил я.

– Да нет, ерунда.

– Павел Иванович. – Я снова сел, показывая, что не уйду, пока не узнаю решительно все.