Добрый доктор из Варшавы

Ни кирпича, ни доски не лежало на голой земле. От гетто не осталось ничего, только в полумиле от них, как одинокий маяк посреди белого замерзшего моря, виднелась церковь. Три года назад Миша и еще полмиллиона евреев жили здесь, по улицам ходили толпы людей, гул множества голосов никогда не смолкал. Сейчас здесь раздавался лишь свист ветра, гуляющего по голой, пустынной равнине. Миша сделал несколько шагов. Остановился и застыл посреди слепящей белой пустоты. Сапоги и перчатки уже не спасали от мороза. На снегу отпечатались его одинокие следы.

Промерзнув до костей, Миша вернулся к джипу.

– У нас есть время заехать на Крохмальную? – поинтересовался он. – Конечно, если не хочешь рисковать…

Франек кивнул, и машина покатила по призрачной пустынной дороге, которая когда-то была улицей Лешно.

На Крохмальную проехать не удалось, путь преграждали целые горы обломков разрушенных домов. Миша вышел из джипа и попытался перебраться через завал туда, где всего три года назад он жил и работал учителем.

Несколько зданий на Крохмальной каким-то чудом уцелели. И среди них то самое. Здание детского приюта. От взрывов в спальнях вылетели окна, крышу снесло, следы от шрапнели виднелись по всему фасаду, и все же оно уцелело. Мишино сердце сжалось от непривычной тишины. Во дворе приюта, где когда-то играли дети, больше не раздавалось их криков и смеха.

Откуда-то сверху послышался шум. Франек спустился с завала и встал рядом, разглядывая то, что осталось от здания.

– Говорят, доктор Корчак и его дети спаслись.

Они где-то на востоке.

– Да, ходят такие слухи, – ответил Миша.

Он взглянул вверх на пустые глазницы окон. Сжалось сердце от боли, когда он вспомнил последнюю встречу с доктором и детьми, приют на Сенной улице по ту сторону стены. В тот день Миши не было в гетто, он отбывал трудовую повинность на благо рейха. Вместе с другими его отправили очищать от битого стекла казармы в Праге[1 - Прага – район Варшавы. (Здесь и далее прим. перев.

)]. За рабочими следил скучающий охранник, винтовка, казалось, вот-вот выпадет у него из рук.

Поздно вечером он вернулся в приют, но детей уже не было. На столах остались кружки с недопитым, остывшим молоком, надкушенные куски хлеба, на полу валялись опрокинутые стулья. В здании уже побывали мародеры. В поисках добычи они порвали подушки, раскидали нехитрое содержимое детских шкафчиков, которые стояли в ряд в небольшом зале бывшего клуба бизнесменов.