Добрый доктор из Варшавы

Дверь открывается, входят Сабина и Лютек, а за ними отец в длинном пальто с каракулевым воротником.

– Мама, смотри, кого я встретил на улице, – кричит он. – Похоже, они не прочь хорошенько подкрепиться, вот я и привел их с собой. А ты, кажется, ничего не приготовила?

Мама смеется в ответ, показывая на буфет, заставленный блюдами с мясным ассорти, кусочками трески, соленьями. Сабина целует всех. На ней костюм по фигуре, напоминающей песочные часы, через плечо перекинута горжетка из блестящего лисьего меха.

Сабина вынимает шпильку из безупречной, сияющей лаком прически и снимает крошечный берет.

Кристина берет горжетку, проводит рукой по меху, грустно вздохнув.

– Какая же ты счастливая, Сабина, можешь достать такие чудные вещи, да еще купить со скидкой.

– Когда работаешь манекенщицей в шикарном ателье у модного кутюрье, ты должна выглядеть так, будто только что прикатила из Парижа, – с гордостью произносит мама. Сабина с ее бледным утонченным лицом, бездонными темными глазами, блестящими черными волосами считается самой красивой в семье.

Кристина и София блондинки, они пошли в маму. Они росли как два крепких здоровых щенка, которые то и дело шумно играют и кувыркаются друг с другом. А Сабина только смотрела на них, широко распахнув глаза, – аккуратная ленточка в волосах, прическа всегда в идеальном порядке.

Мама забирает горжетку у Кристины, бережно складывает и уносит в прихожую.

Заметив, как погрустнела Кристина, Сабина говорит:

– Я дам тебе поносить ее, когда захочешь.

– Правда? Ты просто душечка. Но она же такая дорогая.

Сабина пожимает плечами:

– Ну и что?

– Ну вот, все мои девочки здесь, теперь можно зажигать свечи, – говорит мама, и в голосе ее слышится столько нежности и счастья.

Дочери усаживаются вокруг нее, а она зажигает спичку и осторожно подносит к каждому фитильку. Ее руки плавно кружат над свечами, от которых пахнет расплавленным воском. Наконец она прикладывает ладони к лицу и начинает молиться. Когда она отрывает руки, на лице видны слезы.

– Девочки мои. Вы уже совсем взрослые.

Спускаются сумерки, и во всех окнах во дворе светятся огни пятничного ужина. Откуда-то издалека доносится песня, низкому мужскому голосу вторят детские голоса, Шалом алейхем, мир вам. София начинает подпевать, и вот уже вся семья за столом затягивает слова древней песни.

Их семью нельзя назвать религиозной, но для мамы пятничная трапеза священна, ее лицо сияет от радости.