Мортон-Холл. Кузина Филлис

Не знаю, что побудило ее отказаться от детской привычки, но во время очередного визита я с удовлетворением отметил, что по утрам их сменили нормальные льняные передники, а в вечерние часы – черный шелковый. С приближением зимы ее синее ситцевое платье уступило место коричневому суконному… Все это звучит как описание деревенского быта в одной когда-то читанной мною книге: единственным знаменательным событием в жизни хозяйской четы был сезонный переезд из голубой спальни в коричневую[21 - Имеется в виду роман Оливера Голдсмита «Векфилдский священник» (1766), глава 1.

Под Рождество отец приехал проведать меня и заодно представить на суд мистера Холдсворта свое изобретение, которое впоследствии получило известность под названием «движущее колесо Мэннинга». Кажется, я уже говорил, что мистер Холдсворт высоко чтил моего отца, с которым познакомился еще в пору своего ученичества в крупной механической мастерской; при встрече они всегда со смехом вспоминали, как один из «джентльменов подмастерьев», приступая к обработке металла, надевал белые замшевые перчатки – боялся испортить руки! Мистер Холдсворт часто повторял, что мой отец – гениальный изобретатель под стать Джорджу Стефенсону[22 - Джордж Стефенсон (1781–1848) – английский инженер-механик, изобретатель паровоза.

Меня безмерно радовало, что при всей наружной несхожести оба искренне уважают и ценят друг друга. Мистер Холдсворт был молод, хорош собой, остроумен и всегда с иголочки одет – неудивительно, что им восхищалась вся элтемская молодежь. Рядом с ним отец мой в своем добротном выходном платье выглядел старомодно; его не особенно красивое, спокойно-рассудительное лицо избороздили глубокие морщины – следы постоянных раздумий и тяжкого труда; за годы работы в литейном цехе руки его так почернели, что никаким мылом не отмоешь; в его речи явственно слышался грубоватый северный диалект, тогда как мистер Холдсворт говорил с мягким южным акцентом, слегка растягивая гласные, отчего местные старожилы записали его в спесивцы.

Почти все свободное время ушло у отца на обсуждение упомянутого нового дела, однако совесть не позволяла ему уехать из Элтема, не засвидетельствовав почтения семейству, которое приветило его сына.