Порочная королева. Роман о Екатерине Говард

Нашла она его в винном погребе, осушающим кружку рождественского эля.

– Как вы посмели говорить всем и каждому, что можете жениться на мне!

Фрэнсис засмеялся:

– Вы так прекрасны, когда сердитесь.

– Нет, Фрэнсис, я серьезно! Вы не имели права.

Он встал и обнял ее:

– Если бы ваша бабуля смилостивилась, вы вышли бы за меня завтра же.

Кэтрин брыкалась и била его кулаками в грудь, но Фрэнсис держал ее крепко.

– Признайтесь, моя милая львица. – Он поцелуем заглушил все ее протесты, потом отстранился и с улыбкой посмотрел на свою возлюбленную.

– Нет, пока вы не пообещаете быть более осмотрительным! Кто-нибудь может войти.

– Я буду, если вы признаетесь, что хотите стать моей женой.

– О, вы невозможны! Хорошо, да, я хочу стать вашей женой, но боюсь, что скажет герцогиня.

– Тогда давайте пока дадим друг другу слово, что поженимся когда-нибудь в будущем, – не отступался Фрэнсис.

– Если это вас успокоит, то да, – согласилась Кэтрин.

Гнев ее утих; в конце концов, это так приятно, когда любимый мужчина просит твоей руки.

– Скажите, что даете честное слово. – Глаза его потемнели от страсти.

– Я обещаю! Клянусь, Фрэнсис, верой и правдой, что стану вашей женой.

– И у вас не будет другого мужа, кроме меня.

– И у меня не будет другого мужа, кроме вас.

Фрэнсис засиял улыбкой победителя:

– А я обещаю, клянусь верой и правдой, что женюсь на вас, Кэтрин Говард, и другой жены у меня не будет. Теперь мы помолвлены, и я могу называть вас женой!

– Я не знаю, – с сомнением проговорила Кэтрин, но душа ее пела.

– Я буду осмотрителен, как вы хотите, – обещал ликующий Фрэнсис.

В ту ночь он овладел ею с удвоенной страстью и силой. Это была одна из немногих ночей, когда они лежали в объятиях друг друга полностью обнаженные. Какое блаженство!

Придя в спальню камеристок в новогоднюю ночь, Фрэнсис принес Кэтрин подарок.

– Это фиалка, на память, – сказал Фрэнсис. – Надеюсь, нося ее на платье, вы будете вспоминать обо мне.

– Как я могу забыть вас? – выдохнула она. – Она так прекрасна. Спасибо! Я пришью ее на свое лучшее платье. Но, увы, Фрэнсис, у меня для вас ничего нет.

– Ничего? – Он уныло повесил голову, но на губах играла улыбка.