Порочная королева. Роман о Екатерине Говард

Иногда он вел себя более смирно, приносил еду и выпивку, чтобы повеселиться, правда, это не усмиряло таких, как Элис. Однажды вечером, подходя к спальне, Кэтрин услышала обрывок фразы Элис, сказанной кому-то, о забавах мистресс Кэтрин с Деремом. Потом раздался голос Мэри:

– Оставьте ее в покое, если она будет продолжать в том же духе, то очень быстро превратится в ничто. Все говорят о ней, даже привратник и грумы в покоях миледи. Рано или поздно герцогиня все узнает.

Кэтрин вошла в комнату:

– Зачем же вы тогда меня поощряли, Мэри? «О, мистер Дерем будет хорошей партией для меня» – так вы сказали.

Щеки Мэри порозовели.

– Я имела в виду брак, мистресс Кэтрин, а не блуд.

– А чем, по-вашему, мы собирались заниматься, когда вы приносили нам ключ? – возразила Кэтрин.

– Я думала, вы будете флиртовать! – резко ответила Мэри.

– Как знать, может, мы и поженимся, – сказала Кэтрин.

– Не похоже, что он собирается жениться на вас, – буркнула Элис. – Он и так наслаждается всеми супружескими удовольствиями.

Чего ему еще?

– Он меня любит, – ответила Кэтрин, – и, полагаю, о моих личных делах мне известно больше, чем вам.

Она быстро вышла, кипя от возмущения и молясь, чтобы девушки не выдали ее герцогине. Пока ей ничто не угрожает, думала Кэтрин. Она слишком многое знала о любовных похождениях Элис, чтобы та рискнула понаушничать, а Мэри до сих пор и словом не обмолвилась насчет Мэнокса.

Малин была совсем другое дело. Кэтрин и Фрэнсис теперь уже отбросили в сторону все предосторожности и забирались в постель когда хотели: утром, днем или вечером.

Однажды поутру они нежились в кровати, пока другие девушки слушали мессу, и тут в дверь спальни с бархатным платьем в руках вошла Малин. Кэтрин лежала голой, а Фрэнсис, одетый в одну только короткую куртку, держал руку на ее потайном месте. Малин уронила свою ношу и выскочила из комнаты как ошпаренная.

Желание угасло, Кэтрин быстро встала, попросила Фрэнсиса помочь ей одеться и пошла искать Малин, которую обнаружила в винокурне.

– Не жалуйся на меня, прошу тебя, Малин, – молила она. – Я люблю его, и мы никому не делаем зла.

– Тебя не заботит, что ты рискуешь покрыть позором и Говардов, и Тилни? – холодно спросила Малин.

– Едва ли мои поступки имеют хоть какое-то значение. Герцогиня, кажется, вообще забыла о моем существовании. И что же, мне зачахнуть здесь, в Ламбете, не познав никаких радостей жизни? – К окончанию этой горестной тирады Кэтрин уже плакала.