Смертельный номер. Гиляровский и Дуров

Меня она не видела, а разговаривала с каким-то мужиком в сером фартуке поверх темно-синей рубахи. Я медлил, глядя на нее, тайно надеясь, что вот сейчас она повернет голову и увидит меня. Подойдет поздороваться или нет?

Но Лиза, не повернувшись, кивнула мужику и ушла в боковой проход. Я огорченно вздохнул и отправился разыскивать гримерную Гамбрини.

Нужную дверь я нашел довольно быстро и, постучав, вошел, не дожидаясь приглашения.

Гамбрини сидел за трюмо и методично разминал пальцы. Слева на покрытой царапинами столешнице среди баночек с гримом и пудрениц стояла небольшая китайская вазочка с мелкими розами – странное пятно, почти пошлое, как мне тогда показалось.

– Не входить! – крикнул иллюзионист, не оборачиваясь. – Я занят!

– Простите, пожалуйста, – вежливо ответил я, – мне бы поговорить…

Гамбрини наконец повернулся и скривил лицо:

– Опять вы! Вы что, преследуете меня? Как вы смеете приходить прямо сюда? Кто вас пустил?

– Саламонский Альберт Иванович, – ответил я. – Он дал мне разрешение.

– Саламонский? – недоверчиво переспросил Гамбрини. – Что вы такое несете?

– Именно что Саламонский. Послушайте, Артур, мне нужно с вами поговорить. Дело касается «смертельных номеров».

Я внимательно наблюдал за его реакцией – особенно за глазами. И заметил, как они дернулись туда-сюда, выдавая беспокойство артиста.

– Смертельные номера? – переспросил Гамбрини. – Вы что, из полиции?

– Нет, я не из полиции. Я журналист.

– Журналист! – взвился Гамбрини, и я, почувствовав, что сказал о своей профессии не к месту, жестом попытался успокоить его.

– Да, я журналист, однако все, о чем мы сейчас будем говорить, останется между нами. Только если…

– Только если что?

Я заметил, что артист сжал пальцы в кулаки.

– Если вы не причастны к той истории со «смертельными номерами».

Я вперил взгляд в лицо Гамбрини, пытаясь поймать реакцию на свои слова. Признаюсь, я ждал любой реакции, любой вспышки, но только не той усталости, которая вдруг проступила в его чертах.

– Что это вы так на меня уставились?

– Да так, ничего, – смутился я.

– Пытаетесь понять, как я отреагирую? Вы что, физиономист?

Я неопределенно пожал плечами.

– Бросьте, – сказал Гамбрини, – не играйте в мои игры на моей территории. Я вижу вас насквозь. Все ваши мысли. Все, что вами движет.

– И что же мною движет?

– Простое любопытство, – ответил иллюзионист, – самое простое любопытство.