Смертельный номер. Гиляровский и Дуров

И череп больше никогда не появлялся на афише. Вплоть до вчерашнего вечера.

– Так-так… – задумчиво пробормотал я, – все это очень странно. А главное, последний случай вообще не похож на попытку убийства. Впрочем, и первые два – тоже. Ведь если бы не череп на афише – показались бы вам эти смерти настолько странными?

Дуров отодвинул пустую чашку и пожал плечами.

– Конечно. Артисты не погибают так часто. Хотя, должен признаться, в каждом случае смерть выглядит случайной, не преднамеренной. А в случае с Гамбрини я вообще сомневаюсь…

– Думаете, это не было поджогом? – спросил я.

Дуров снова пожал плечами.

– Знаете, – сказал я, – я более чем уверен, что на Гамбрини никто не покушался.

– Почему?

– Нет никакой логики. Давайте предположим, что некто действительно устраивает смертельные номера другим артистам, предварительно извещая их и публику нарисованным на афише черепом. Гибель происходит на арене, при стечении публики. А кушетка Гамбрини загорелась в гримерной, далеко от взглядов публики.

– Так. Но почему третий череп не закончился гибелью артиста?

– Не понимаю, – признался я.

– В любом случае, – сказал Дуров, – увидев вчера этот знак на афише, Гамбрини почему-то решил, что кошмар пятилетней давности вернулся. Видимо, его мозг попал в старую колею, и он снова подозревает меня. Опять ходит и распускает самые дурацкие слухи. Слава богу, теперь в них никто не верит. Но мне бы не хотелось, чтобы история вышла за пределы цирка – одно дело артисты, которые хорошо помнят обстоятельства той истории.

– Я дал вам слово молчать, пока не разберусь в этом деле, – сказал я, – но все остальные репортеры такого слова не давали. Так что, если нынешний череп – не шутка, не озорство подростка, если действительно произойдет несчастный случай или, не дай бог, убийство, гарантировать вам молчание прессы я не смогу.

– Что же делать! – с горечью воскликнул Дуров так громко, что на нас оглянулись половые.

– Ну, для начала я хочу познакомиться с Гамбрини. У меня есть сомнения на его счет.

– Какие?

– Всему свое время. Где я могу его найти?

Дуров пояснил мне, что Гамбрини обычно репетирует на своей квартире, куда он не пускает никого.