Смертельный лабиринт

Пролетев у самого носа доктора, она со звоном ударилась в стену, запиравшую проход, и упала на пол. Снова послышался рокот, и преграда отошла в сторону.

– Ага! – крикнул доктор. – Вот как это действует! Стрела должна ударить в стену. Но если на ее пути окажется человек…

– Все понятно, – сказала девушка, соскальзывая со статуи и не переставая смеяться.

Они перепрыгнули через плитку-западню и посмотрели в следующий зал.

– Ого! – сказала Луиза. – Неожиданно.

Девушка посторонилась, и доктор увидел новый зал.

У противоположной стены также стояла статуя – вернее, скульптурная группа. Да и не стояла, а скорее лежала. Она изображала любовное соитие огромного коренастого человека с молодой обнаженной женщиной.

– Я ждала Скорпиона, – хихикая, сказала Луиза и тут же согнулась в приступе хохота.

– Что? – спросил Галер.

– Ни… Ничего! Просто… я каталась на кентавре! На кентавре!

Она зажала себе рот и выпученными глазами уставилась на доктора. Потом сквозь пальцы прорвалось неудержимое фырканье, Луиза отняла пальцы и прохрипела, икая:

– Правда смешно?

1842 г.

Санкт-Петербург. Дом графа Скопина

Федя застыл, чувствуя себя вором в чужом доме. Так оно и было – дом оставался для него чужим навечно, пусть даже отец здесь и жил когда-то.

– Саша? – растерянно повторил старый граф Иван Петрович. – Или… Кто ты?

Он подошел ближе и поднял свечу почти к лицу юноши. Немного наклонив голову, граф пристально смотрел из-под всклокоченных седых бровей.

– Кто ты? – спросил он уже строго.

 – На призрак не похож. Не смотри, малец, что я стар, однако по комнатам лазать не позволю. Ты из дворни? Отвечай.

Федя кивнул.

– И что ты тут забыл, а? Или батогов захотел?

Юноша обиженно заморгал. И это произвело на графа сильное действие – мимика была так похожа на сыновнюю в минуту, когда тот в детстве готовился заплакать! Он схватил Федю за плечо.

– Отвечай мне по правде! Кто ты таков? – спросил он задрожавшим голосом.

Юноша сглотнул комок в горле и сдавленно ответил:

– Я сын Александра Ивановича.

Из Читы.

Рука старика упала.

– Из Читы? – повторил он тихо. – У Александра в Чите родился сын?

Федор кивнул.

– А сам он? – прошелестел голос графа.

– Умер.

– Давно?

– Два года как.

Старик отошел и сел на кровать. Свеча в его безвольной руке свесилась так, что, казалось, сейчас выпадет.

– Хотите, чтобы я ушел?

Граф покачал головой.

– Нет.

Теперь Федя не знал, что делать.