Резня на Сухаревском рынке

Он всегда так делает.

Как тогда он на себе притащил его в Самарканд, ночью. А утром первого июня город уже был окружен. Генерал-губернатор Кауфман с основными силами выступил на Каты-Курган. В городе осталось менее шестисот человек гарнизона. Госпиталь оборудовали прямо в цитадели, и Скопин был далеко не первым его пациентом. Прямо на земле, на реквизированных из окрестных домов одеялах и коврах лежало не менее 450 раненых и больных. Полковой доктор Ригер разорвал на Иване рубаху и попытался подсчитать резаные раны.

Но все было в запекшейся крови. Кто-то, кажется молодой ассистент Ригера, сбегал к колодцу и принес кожаное ведро воды, которую с размаху вылили на грудь Ивана, чтобы смыть кровь корпией. Руки ассистента дрожали.

– Что? – спросил Скопин. – Плохо?

– А? – как будто очнулся тот. – Нет, у вас все хорошо. В смысле, есть над чем поработать.

– У вас руки дрожат, – прошептал, слабея, Скопин.

– Это от нервов. Солдаты говорят, будет приступ. Туркмены обложили город, их тут тысячи. Наши ушли далеко и не успеют.

Тут гарнизон-то…

Ригер склонил свою седую голову к лицу Скопина.

– Вижу пулевое отверстие, господин поручик. Пулю надо вытащить, а то плоть сгниет. Начнется гангрена. Терпеть сможете?

Скопин судорожно кивнул и посмотрел направо – там, прислонясь к невысокой ограде, сидел Мирон. Голова его безжизненно свешивалась на грудь. Издалека слышался гул – топот тысяч копыт по сухой земле. И конское ржание.

– Успеем до приступа? – спросил ассистент, вытирая пот со лба. – А то сейчас раненые начнут прибывать.

Где-то там, где кружили конные лавы шахрисябцев и примкнувших к ним местных мятежников, загремели барабаны и завыли пронзительные зурны.

И тут громыхнула пушка, установленная в старом проломе саманной стены. Раздался ружейный треск.

– Надо торопиться, – озабоченно сказал Ригер. – Павел, принесите флягу со спиртом и мой набор инструментов.

– Много наших осталось? – спросил Иван.

Ригер печально покачал головой:

– Немного. Всех поставили под ружье – даже писарей, фурштатов, музыкантов.

Кое-кто из купцов вызвался охотником. И еще местные евреи. Им-то терять нечего, тут их… Но какие из них солдаты? Стены решили не оборонять – только дворец.

Ассистент Ригера принес флягу и саквояж. Доктор вынул серебряный мерный стаканчик и нацедил из фляги.

– Вот, больше не дам. Еще пригодится. Знаю, мало, но… Пейте. Только залпом.

Скопин открыл рот, и Ригер влил в него спирт. Глотку обожгло, но Иван даже не закашлялся.