Резня на Сухаревском рынке

Полусогнувшись, он принес свою добычу и сложил ее к ногам Скопина. Иван Федорович присел на корточки и развязал мешковину.

– Ага. Это все – точно из дома Трегубова. Вот старик-то сглупил! – удивился Скопин. – Он же отказался признавать грабеж. Давайте-ка съездим к нему, покажем все это добро, а потом объясним, что поскольку заявления об ограблении не было, найденные предметы переходят в пользование тех, кто их нашел. Я же говорил, что он сильно пожалеет, что солгал мне. Как думаете – старик сильно пожалеет?

И Скопин улыбнулся такой широкой и веселой улыбкой, что Архипов вдруг почувствовал к нему нечто вроде симпатии.

– Думаю, он лопнет от злости! – воскликнул Архипов, но тут же осекся. – Постойте. Лучше передадим эти вещи Маше. Или так: отдадим их на Сухаревку, скупщикам антиквариата, а деньги – Маше.

– Это дело! – одобрительно кивнул Скопин. – Конечно, дело подсудное, но чем мы хуже Кривихина? А, Захар Борисович? Притырим мешочек… Правда, – он обвел глазами присутствующих, – надо будет прирезать свидетелей.

Смотритель кладбища испуганно перекрестился.

– Ну что же, – сказал Архипов раздосадованно. – Теперь все понятно. Двое грабителей решили поделить добычу. Поссорились. И молодой зарезал своего товарища. Потом его что-то спугнуло, он бросил добычу и сбежал.

– Прекрасно, – отозвался Скопин. – Осталось выяснить только, что же именно спугнуло преступника ночью на кладбище, что он даже бросил добычу… Я полагаю, это привидение. Кривихин, у тебя тут водятся привидения?

– Никак нет, Иван Федорович.

Высокий монах только криво улыбался, слушая болтовню Скопина со смотрителем.

Мирон крякнул и перекрестился.

– Может, монашки по ночам шалят? – спросил он, ни к кому не обращаясь.

– И, уж конечно, характер ранений совершенно не похож на обычную поножовщину, так ведь, Павел Семенович? – Скопин повернулся к доктору.

– Так, – ответил доктор, надевая цилиндр. – Не похож.

– Мирон, держи-ка мешок, – приказал Скопин. – Отнесем его в часть вместе с покойником, там и оформим обоих.

Потом он повернулся к смотрителю:

– Слушай, Кривихин, это, конечно, не мое дело, как ты тут с родственников втридорога дерешь за копку могилок, за оградки и так далее.