Резня на Сухаревском рынке

– Он вылечил меня в Туркестане, во время обороны Самарканда.

– Вот как! – поднял брови настоятель. – Отчего же вы не купили практику в Москве?

– С мертвецами легче, – ответил доктор. – Они не задерживают гонорары. Ведь за них платит городская казна.

Архипов разогнулся и указал на землю возле своих ног.

– Похоже, тут был еще один человек. Это следы галош.

– Конечно! – отозвался Скопин. – Убийство, оно как танец: требуется пара к убитому. Вы разрешите?

Архипов кивнул, пропуская Скопина к телу. Он досадовал, что судебный следователь превратил его слова в глупую шутку.

– Зато я уже знаю фамилию покойника, – сказал он, пытаясь перевести ситуацию в свою пользу.

– Надеждин, – кивнул Скопин.

Архипов поджал губы. Положительно, Скопин не хотел уступать ему первенства в расследовании.

– Вот, – протянул он сложенный вид на жительство. – Нашел в кармане.

– Батюшки! – сказал новый голос. – Это ж тот самый, что тебя порезал!

Архипов оглянулся. Со стороны храма подошел коренастый старик с седой круглой бородой, в шинели и старом, когда-то белом кепи туркестанского образца, только без назатыльника.

– Ты, Мирон, погоди, не мешай господину приставу, – недовольно поморщился Скопин, пока вновь прибывший получал благословение у протоиерея. – Мы тут как-нибудь сами разберемся.

– Он вас порезал? – спросил Архипов.

Скопин махнул рукой.

– Пустое.

– И вы не объявили его в розыск? За нападение на судебного следователя? – поразился Захар.

– Розыск был бы недолгим, – ответил Иван Федорович.

– Может, и меня пропустите к новопреставленному? – осведомился доктор, протискиваясь на узкой дорожке между двумя следователями.

Скопин вынул из кармана свою трубку и закурил. Павел Семенович принялся осматривать тело.

Настоятель, которому, вероятно, уже наскучило стоять на одном месте, откланялся и пошел в храм, оставив за себя высокого монаха, ходившего звать Скопина.

– Эй, Мирон, поди сюда, – позвал доктор Зиновьев.

– Кто этот Мирон? – спросил Архипов у Ивана Федоровича.

– Мой… домоправитель.

Мирон, в это время с кряхтением переворачивавший мертвеца, услышал ответ и коротко хохотнул.

– Домоправитель. Скажешь тоже, Иван Федорович. Хорошо хоть не дворецким назвал. Денщик я, только и всего, ваше благородие.

– Сколько раз тебе говорить, – сказал Скопин. – Мне теперь денщик не полагается.