Моя работа – собирать улики

Как же она туда попала? Рядом же и Аржановка, и Зиминовка, и «Волчатник»…

– Да-с! Да-с! А вот каким-то чертом она туда попала! Стало быть, местные нищеброды ее снасиловали и утопили, чтобы не сболтнула лишнего и на них не указала. Я так понимаю.

– Местные… – задумчиво произнес Грюбер. – Что же… так оно и должно быть. Так, значит, младшая сестра. А что же старшая?

– Как младшую-то схоронили, старшей житья не стало. Мамаша ейная с ума сошла. Винит во всем старшую дочку, за волосы таскает – мол, не уберегла, сама вместо нее должна была помереть.

– А отец? – спросил Михаил Антонович.

– Отец тоже как бы обезумел. С работы его выгнали за пьянство. Потом пришлось и с квартиры съехать. Так что семья теперь ютится в Палашах, в комнате. Вот старшая сестра и решилась…

Грюбер откинулся на спинку дивана и медленно тянул кюммель из рюмки.

– Она, должно быть… – задумчиво сказал он, – блондинка?

– Блондинка, – кивнул Печенькин.

– А сестра тоже… Тоже была блондинкой?

Лавр Петрович пожал плечами.

– Не могу знать-с.

– Когда игра? – спросил Грюбер.

– Завтра в девять, – ответил Печенькин. – Уговорил я вас?

Михаил Антонович, подняв тонкую бровь, посмотрел ему прямо в лицо.

– Вы забавный, господин Печенькин. Кто составит мне конкуренцию?

Лавр Петрович кивнул на барона Фогеля.

– Вот он. Будет еще один казацкий полковник.

– О!

– И я.

– А вам зачем? – удивился Грюбер.

Печенькин снова подмигнул своему визави.

– Так я банкометом, Михаил Антонович! Понимаете?

– А! – кивнул Грюбер.

– Полтинничек перед игрой мне дайте. И будет у вас на руках весь вечер лучшая карта!

Лавр Петрович указал Грюберу адрес, выпил с ним по рюмке кюммеля за знакомство, встал и выскользнул за спинами лакеев из карточного зала.

Вернувшись домой, Михаил Антонович разделся в прихожей, прошел в кабинет и сел в кресло у окна, не включая света. Он смотрел на темное стекло, густо покрытое каплями дождя, сцепив пальцы, и думал о предложении человека-суслика.

В дверном проеме встала Ольга, жена.

– Что? – спросил он недовольно.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила супруга.

– Нет. Оставь меня… – И с трудом прибавил: – Пожалуйста.

Он ждал, что Ольга сразу уйдет, но та медлила. Грюбер подумал, что надо сейчас сказать ей грубость, прогнать. В последнее время это хорошо действовало.