Чистые слёзы

Вкрадчиво стала всматриваться в просвет, плач прекратился, и я шире открыла дверь. Прямо на меня смотрели огромные заплаканные глаза ребёнка, ухватившегося за тонкие жёрдочки детской кроватки, в которой он стоял. Увидев меня, малыш сразу потянул ко мне ручки и заплакал громче. Либо мама вышла, либо её вообще здесь не было – больше похоже на второе. Непроизвольно мои руки подхватили ребёнка, и я стала вытирать заплаканное сопливое личико. Ползунки были мокрые, малыша надо помыть (функцию памперсов тогда выполняли марлевые прокладки).

Ребёнок затих, оказавшись на руках. Положил головку мне на плечо, его всхлипывания перешли в невнятное бормотание. Чтобы не разбудить остальных деток, мы вышли в коридор. Я стала шёпотом успокаивать малышку. Да, мне показалось, что это была девочка годовалого возраста, может, меньше, уж очень была хрупкой. На поручнях кроватки висели сухие ползунки. Взяла их, чтобы переодеть. Направляясь к ванной комнате, мы крадучись проходили через пост медсестры. Она лежала на диване. Неожиданно подскочила и с недовольным ворчанием отобрала у меня малышку:

– Жалостливые тут нашлись.

К рукам приучают. А мы потом что будем делать?

И прикрикнула:

– Идите спать, мамочка, без вас разберёмся!

Вспоминаю это сейчас, и мне стыдно за себя. Я безропотно передала ей малышку и послушно вернулась в свою палату, не сказав ни слова. А она понесла её обратно. Слышала, что выговаривала ей, как взрослой:

– Спи и не плачь! Нечего тут нюни распускать, придёт мамка твоя – вот тогда и реви! – и, странное дело, девочка не произнесла больше ни звука, словно понимала каждое слово.

Утром, наскоро умывшись, застелив кровать и избегая неловких разговоров с Машей, я устремилась к выходу из отделения. Саша уже ждал, как мы и договаривались. Молча пошли по хорошо уже известному нам лабиринту больничных коридоров и оказались у злополучной двери.

Услышав шаги позади себя, мы обернулись. В верхней одежде шли на работу врачи, медсёстры.

– Что вы хотите? – обратилась к нам женщина, расстёгивая на ходу пальто.

– Узнать насчёт Жени Волкова.

– А когда он поступил?

– Вчера.

– Ждите, – уклончиво ответила она.

Мы отошли к окну, освобождая проход, потому что в конце коридора появилось ещё несколько человек, следующих сюда.

Вышла медсестра, вероятно, дежурившая ночью:

– Вы насчёт Волкова? Всё по-прежнему. Тяжёлый, вам же уже всё сказал доктор, – и, обращаясь ко мне, добавила: – Будьте в отделении, вас позовут, если что.