Крыса в храме. Гиляровский и Елисеев

К тому же сюжет, пусть и не лишенный интереса, отдавал провинциальной отсталостью – все эти страсти благородных дворян, вся эта рыцарская мелодрама… Безусловно, в Варшаве «Крестоносцы» пользовались бешеной популярностью из-за их патриотического настроя. Но Сенкевич, погружая своих читателей в прошлое, как будто не замечал жизни нынешней – жестокой и интересной, полной новых героев, новых отношений, новых страданий. Насколько сильно вперед вырвалась современная русская литература, с ее вниманием к трагедии простого человека – трагедии более глубокой, чем все эти страдания баронов и графов! Рядом с произведениями Толстого, Горького и Чехова книжка Сенкевича выглядела устаревшей – словно ее нашли в гардеробе за бабушкиным турнюром.

А ведь даже развлекая, литература могла приобщать читателя к новым идеям, к идеалам свободы, прогресса. Взять хоть Жюль Верна – его фантастические произведения будили в читателе интерес к науке, к технике, к путешествиям… Я начал вспоминать прочитанные книги француза и не заметил, как задремал. Проснулся от того, что вода окончательно остыла. Вылезши из ванны, я накинул свой любимый цветастый туркменский халат и отнес «Крестоносцев» в комнату Коли. В этот момент в дверь позвонили.

Я открыл. Перед дверью стоял молодой человек в сером летнем костюме с конвертом в руках.

– Владимир Алексеевич Гиляровский? – спросил он.

– Да, это я.

– Здравствуйте. Я от Захара Борисовича. Принес вам вот это.

Он протянул конверт, коротко, но вежливо попрощался и ушел.

Когда в кабинете я вскрыл принесенный конверт, там оказалось два листка – копия списка революционеров из кружка Мураховского и записка:

«К сожалению, сведений об адресе персоны, вас интересующей, я найти не смог. Его последнее местожительство нам известно, но он съехал оттуда два года назад. На свой риск посылаю вам список остальных членов кружка – может быть, вы сможете через них узнать что-то. Постарайтесь сделать так, чтобы этот список больше никто не видел. Из-за него у меня могут быть крупные неприятности».

Я просмотрел список – в нем было семь фамилий, включая Мураховского. Минус он, минус Красильников – оставалось пятеро. Пятеро, а времени такая проверка могла занять очень много. Так что, несмотря на просьбу сыщика, все же придется показать кое-кому этот список. Я взглянул на настенные часы – время было еще не позднее, жаль только, что Ивана я отпустил. Ну, ничего, извозчики в летней полупустой Москве чуть не дрались за пассажиров.