Реминисценции о Павке Корчагине

Может, всё – таки, и прав был Пифагор, что началом всех вещей является число. Пересекаются ли все- же параллельные жизненные прямые? Или богу – богово, а кесарю кесарево пожизненно или в переводе на приземлённый общечеловеческий язык: кому – то ананасы и рябчики пожизненно, а кому – то горький хлеб и сутулая спина, и тоже пожизненно. И прямы ли вообще жизненные пути? Как быть с критерием кривизны, американскими горками, лентой Мёбиуса и трехмерной спиральной моделью ДНК. Конечно, для более точного анализа, надо было бы более подробно обдумать значение биномиальной корреляции при условии равенства показателя корреляции волатильности, основанного на использовании гауссовых пакетов.

Степень же волатильности зависела от поведения индивидуума, от соотношения разумности, воли и стремления к неожиданным прыжкам и поворотам. Но вот куда именно и как идти, Ильич, как и окружающая народная масса, учитывая сатанинскую улыбку корреляции и саркастическую улыбку волатильности, до сих пор не знал. Видимо, надо было разработать какую-ту систему индикаторов, стоп-лоссов, учитывая фрактальное построение и неламинарность жизненного процесса, отсюда вытекала невозможность применения критерия Пуазейля, банального волнового уравнения Шредингера, не говоря уж о потенциале Леннарда-Джонса 6-12 или плоскости Пирсона.

Метафизика без диалектики была абсурдна.

В итоге всё вышло у Ильича совсем, как в «Божественной комедии» – «земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины»… А левым, революционно-коммунистическим путем, к сожалению, и не получилось.

Это Опаськин прочувствовал, как и весь скромно молчаливый народ, всей своей, увы, простой, как в детском мультфильме у слона Хортона, жизнью.

Весь единый, порой фанатичный, трудовой порыв древнего советского народа оказался бессмысленным и невостребованным до безобразия. Ведь были же огромные достижения. Вот даже великий Маркес был просто поражен и озадачен в своё время, написав «22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока- колы».

Представляете – такая огромная страна – и нигде, нигде не бутылочки кока- колы, на худой конец – лимонад Дюшес по 30 копеек за бутылку. Куда же это всё делось?

Получается – правильно писал Ремизов, вторя вслед за Достоевским, в своем «Пруде», что жизнь, безусловно, трагична.

–Трагедия в том, что без пруда, как известно, не вытащишь рыбку. А пруд есть не у каждого,– размышлял Ильич.