Лишняя принцесса. Право первой ночи

Рэй молча кивнул.

– Ты чего такой вареный… задумчивый, – поправился Эрлан и помахал испачканной чернилами ладошкой перед лицом приятеля.

Рэй слегка поморщился.

– Опять про свою Золотую империю думаешь?

– Я не могу о ней не думать, – ответил Рэй, когда они вышли в одну из рекреаций и забрались там с ногами на широкий подоконник, их излюбленное место. – Там ведь люди живут…

– Ну, вот именно – живут. Если бы их не устраивало, давно бы скинули власть, и дело с концом, как друавы, они вообще без правителя обходились, или законы новые приняли, как это у нас было.

– Ну ты сравнил, – хмыкнул Рэй, – еще б божественную историю вспомнил, о первых людях, тогда вообще никаких князей и королей не было.

– Ну в самом деле, Рэй! Сдалась тебе эта отсталая империя! – продолжал настаивать Эрлан. – Это же тебя лично не касается.

– Мой отец говорит, что из человека, который закрывает глаза на чужую беду, хорошего правителя не выйдет, – закончил разговор Рэй, спрыгивая с подоконника.

– Так мне править точно не придется, – справедливости ради заметил Эрлан.

– Ладно… – не стал спорить княжич. – Пойдем, что ли…

Вдоволь набегавшись на уроке физического развития, мальчики пообедали в школе и пошли в библиотеку. Библиотекарь, мужчина средних лет с узким задумчивым лицом, положил перед ними целую стопку газет, и приятели начали их разбирать.

Рэй вытянул из вороха прессы “Что нового?”, начал перелистывать страницы, наскоро пробегая заголовки и абзацы, пока его взгляд не споткнулся о рубрику мировых новостей.

“…прошла традиционная “казнь чести”. Потерявшая невинность лишняя принцесса, возраст которой составлял всего тринадцать лет, была обезглавлена на Старой площади Краммара. Напомним, что законы Золотой империи суровы и не подразумевают никакого рассмотрения обстоятельств. Но даже такая страшная кара не останавливает современную молодежь в желании скорее приобщиться ко взрослым развлечениям…”

– Рэй! Что с тобой? Ты весь белый, – испуганно воскликнул Эрлан, и встревоженный библиотекарь заспешил к их столику со стаканом воды.

“Тринадцать лет. Значит, это не Мира,” – подумал Рэй, но буквы перед глазами словно в чехарду играли. Тринадцать лет! Как ему или его друзьям и соученикам. Каково это – быть поруганной и казненной тогда, когда вся жизнь манит и зовет вперед, словно широкая, светлая дорога?

– Я в порядке, – прошептал бледный, словно привидение, княжич и отмахнулся от принесенного стакана.