Суровый Юг

Людмила Михайловна улыбнулась:

– В 1941 году я пошла в первый класс. Мама сшила мне форму на вырост, из своего старого шерстяного платья цвета вареной свеклы. В школу мы ходили пешком на Автовокзал. Помню, как ранним утром соберемся в кучу и идем через лес и речку Черемшанку. Уроки начинались в 7:30 у первой смены, а третья заканчивались в 23:00. За партой сидели по четверо. Тетрадей не было. Писали мы сажей, разведенной водой, на старых обоях или между газетных строчек. Учебников не хватало. У нас был один комплект на несколько бараков.

После уроков ухаживали за грядками. Тогда вся свободная городская земля была одним сплошным огородом. А еще соседка по бараку, Дора Константиновна, старая еврейская женщина, научила нас вязать из старых ниток. И все свободное время мы без устали вязали носки и варежки для бойцов Красной Армии. А те, кому не хватило спиц и ниток, носили воду и дрова для печек или присматривали за малышами.

Андрей Тарасов, главный хулиган нашего класса, внезапно прямо с места произнес:

– Моя бабушка рассказывала, что во время войны они с сестрой постоянно ходили голодные, плохо одевались и часто болели.

– Чувство голода не покидало меня в течение многих лет после окончания войны. До сих пор помню, как нас кормили супом из крапивы, одуванчиков или полыни. В лесу, там где сейчас стадион «Южный» и ДК РТИ, мы собирали сосновую и лиственничную хвою, которую потом заваривали вместо чая.

В том же лесу собирали смолу для мазей, заживляющих раны, а по осени ягоды и грибы для сушки. С одеждой туго было, некоторые ребята даже научились плести лапти, чтобы босиком по осени не ходить. Иногда в семье были одни валенки на всех, и тогда их надевал тот, кто шел на работу, а потом уж все остальные носили. Помню, как-то Коля пришел из техникума и принес сладкие булочки. Им усиленный паек дали.

В классе становилось понемногу душно, и дежурные решили приоткрыть окна. Прохладная струя свежего ветра проникла внутрь кабинета, приободряя загрустивших ребят. Всем так о многом хотелось спросить у гостьи, но слова застревали комом в горле: слишком уж тяжелыми были ее воспоминания о военном детстве. Некоторое время мы просто молча сидели.