Счастливому солдату…

Я могу тебя очень ждать…

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По пескам, без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что все не зря,

Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать

Все, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно!

Именно они и стали моим ответом Игорю.

И снова продолжилась наша переписка.

Теперь уже Игорь делал так: не дожидаясь, пока письмо от меня придет, перечитывал мои письма – будто поговорил со мной – и садился за ответ.

Игорь писал, что вот подумал, как нам трудно без писем наших, и что, наверное, к лучшему, что нам не довелось в отпуске встретиться.

«Представляешь, – писал Игорь, – как нам трудно было бы друг без друга, а мы еще молоды, и время наше придет, и мы встретимся, и я так предчувствую, что и не расстанемся».

Иногда не только почта была виновата в том, что мы не могли общаться, а просто затруднения с конвертами.

В письмах Игорь много описывал о своей жизни в Германии, как там красиво, на полках магазинов есть много продуктов и товаров, что и при коммунизме у нас такого не будет.

У Игоря было хобби – ловить рыбу, он часто ходил на речку.

В свободное время он мог бы ходить на дискотеку, но ему уже это надоело, и он предпочитал смотреть телевизор: передачи были интересные, а если нравились песни какие-нибудь, то и записывал на магнитофон.

Так нам обоим нравилась группа «Мираж» и строчки из песни стали нашим девизом:

«Счастье никто нам так просто не даст.

Ты пойми, наконец, все зависит от нас»

Время летело незаметно.

Я училась в техникуме, Игорь работал: с 8 до 20 часов, сутки дома, а потом в ночь с 20 до 8 часов и двое суток дома.

Ночью – когда на смене – иногда писал стихи.

На память

Ты не печалься, моя дорогая,

Я ведь с тобой, ты слышишь, родная,

В сердце мое ты запала давно

И без тебя мне теперь нелегко.

Хоть мы с тобой не встречались ни разу,

Но подружились надолго и сразу.