Серебряный дракон

Надо было прятать золото; запихивать в трюмные щели, в ларь с крупой на камбузе, – куда попало!..

Он едва успел рассовать мешочки и дублоны по укромным углам. Скрепя сердце, насыпал горсть монет в ящик стола, – полное отсутствие денег подозрительно…

За пять минут подняли все паруса, вплоть до трюмселей. Но чужой корабль обнаружил дивную быстроту. Когда капитан вновь выбрался на палубу, – бриг вспарывал море в полукабельтове от «Клементины». Манёвр был понятен: зайдя с подветренного борта, отобрать ветер у парусов барка.

«Сирена»… Знаем такую. Слава Богу, не встречались, но много слышали. Ничего не скажешь, красивое название! И вместе с тем – уж не намёк ли на тех чудовищ, о которых долгими вечерами рассказывал за столом всезнающий Престон? Нечисть, сладким пением заманивающая мореходов на скалы… Судно в отличной форме, любо-дорого смотреть. За высоким больверком – славная защита от пуль и картечи! – поблёскивают стволы мушкетов. В открытых портиках видны багровые сполохи; значит, пушкари уже стоят с зажжёнными факелами…

Что и говорить, – «Клементине», с её парой трёхфунтовых фальконетов, драться не приходится.

– Пускай ждут команды. На «Сирене», видимо, народ серьёзный. Одно неловкое движение, и можем пойти на корм рыбам.

– Будем выворачивать карманы? – угрюмо спросил помощник.

– Жизнь дороже, – наставительно сказал боцман, ранее служивший в королевском флоте.

Подойдя почти вплотную, «Сирена» выстрелила из носового орудия. Басом прогудело ядро над бушпритом «Клементины». («Двенадцать фунтов», с уважением сказал Хьюг.) Матросы, столпившись у борта, мрачно рассматривали овеянный кабацкими россказнями, подобно «Летучему Голландцу», а ныне столь близкий, мирно полощущий флаг с Адамовой головой. Иные крестились. И вот, некто в красно-золотом камзоле и шляпе с галунами, стоя на шканцах «Сирены», загорланил через рупор:

– Эй, на барке! Паруса на рифы! Лечь в дрейф!

Изъявляя готовность повиноваться, Шепард поднял над головой треуголку, но скомандовать так и не успел.

Со стуком откинулся люк пассажирской каюты (вернее, парусной, которую наскоро приспособили под жильё), и оттуда с гулким жужжанием выплыл жёлто-чёрный вихрь. То были шмели. Рой пушистых полосатых шмелей размером с воробья.